Наконец я встал и ударил посохом по столу.
— Вы воры, — сказал я им. — Я думал, что вы достойны уважения. Какой я дурак! Вы разбогатели, ограбив своих сограждан...
Они запротестовали так громко, что прошла целая минута, прежде чем я смог продолжить. Несомненно, это было к лучшему; я почувствовал, как моя горячая ярость стала ледяной, пока они кричали и колотили по столу.
— Вы думаете, что сбежали от богов и наказаний, которые боги назначают таким, как вы. Вы ошибаетесь. Внешний сидит среди вас невидимкой, и он уже вынес свой приговор. Он уже назначил вам кару, достойную вас. Я больше не буду собирать вас вместе, и, возможно, никто никогда не призовет вас во второй раз. Я думаю, что это очень вероятно. Если вы захотите снова поговорить со мной, приходите ко мне поодиночке. Возможно, я найду для вас время, если вы это сделаете. А может быть, и нет.
Тогда я вышел из дома Уголо[93], не думая ни о чем, и увидел на улице пятерых мальчишек, играющих в труперов, и двух стариков, которые смеялись и давали им советы. Я подозвал всех семерых к себе и представился, хотя вскоре обнаружил, что все они прекрасно знают, кто я такой. Я ничего не сказал им о деньгах; было ясно, что ни у кого из них их не было. Но я подробно рассказал им, насколько отчаянными могут быть сражения на холмах, и как можно красноречивее высказался о необходимости защищать Бланко, если враг прорвется. Затем я показал им ключи от арсенала и приказал идти со мной.
Поначалу люди смеялись над нами — беспорядочной компанией мальчишек и стариков, а когда я завербовал женщин, они стали смеяться еще громче. Однако наступил момент, когда мне пришлось приказать своим войскам не стрелять в смеющуюся толпу, если только те не прибегнут к насилию. Это утихомирило их, и я смог арестовать зачинщиков. Мы вбили штыри в стены сухой канализации, о которой мне рассказывал Инклито, — это, конечно, гораздо более приятное место, чем та канализация, которую я открыл для Соседей, — и приковали их цепями к штырям. Уголо сейчас там с несколькими другими.
На Витке длинного солнца био-труперы назывались вспомогательными войсками, потому что боевые силы там изначально состояли только из солдат. Солдаты были армией, которой руководил город, в некотором смысле рукой города. Вооруженные отряды, призванные помогать армии, усиливать ее, назывались вспомогательными, а их совместная сила (которая в Вайроне включала мою охрану) — ордой. Вместе армия и орда составляли войско.
Даже там орды значили все больше и больше, в то время как армии уменьшались по мере того, как их солдаты гибли. Здесь орда — например, орда Инклито — это вся сила. Конечно, тогда я могу считать моих стариков, женщин и мальчиков вспомогательным отрядом.
Что я и делаю.
Как я вскоре обнаружил, нам подходили только самые большие мальчики; маленькие не в состоянии справиться с карабином, даже заряженным легкими патронами. Как и только самые большие, сильные женщины; бедные молодые женщины, которым пришлось много работать, безусловно, лучше всего подходили для борьбы с Дуко Ригоглио.
Глава пятнадцатая
ПЕРЕД СРАЖЕНИЕМ
Предстоит ли мне одинокий вечер? Я надеюсь, что это так. Город празднует, как и должно быть; сегодня не время для речей, особенно для моих речей. Может быть, мне удастся что-нибудь написать.
Если бы я заговорил с жителями Бланко, то, боюсь, говорил бы в основном о Чаку и Тэрасе[94], которые погибли в канализации, сражаясь с белым червем, но все же были живы и шли, безмолвные и оцепенелые, среди нас, когда мы проснулись. Кто может постичь разум Внешнего или обнаружить все его пути? Наши богатства — его мусор, а наши боги — его игрушки.
Горожане устраивают фейерверки, и я с сожалением должен сказать, что несколько моих труперов, похоже, стреляют из своих карабинов в воздух. Небо над Бланко сегодня не место для Орева, и он это знает.
И все это потому, что в тенеспуск прибыл курьер из Олмо, усталый человек на выдохшейся лошади. Я не мог не задаться вопросом, отдыхает ли кто-то из них сейчас. Возможно, отдыхают — они казались достаточно усталыми, чтобы спать, невзирая ни на что. Новость, и это действительно замечательная новость, состоит в том, что Дуко напал на Олмо, и что Олмо, попав в отчаянное положение, обратился к нам. Нам предлагают союз: Олмо будет сражаться против Солдо и Дуко Ригоглио — действительно, Олмо должен, так как Дуко Ригоглио осадил Олмо. Олмо просит только, чтобы ему позволили сохранить свою независимость, и просит помощи у Бланко.