— Мы не будем морить их голодом. — Сфидо говорил как человек, уверенный в своей правоте. — К штурму почти все готово, если он уже не начался. Ваша орда не сможет удержать перевалы. Их уже дважды отгоняли назад, и генерал Морелло[97] просто развлекается, ожидая появления Дуко и наших профессионалов. Ваш Инклито воевал всего лишь с новобранцами, и он не может их удержать.
— Да уж, звучит скверно, — согласился я.
— Почему вы платите наемникам Купуса?
— Потому что я сказал, что мы заплатим. — Я еще не вытер перо и не убрал эту неопрятную коллекцию разрозненных листов. Я сделал и то и другое, пока собирался с мыслями. — Вы говорите, что я перенес их и вас — а также Орева, Фаву и Валико, я полагаю, — на Зеленую. Фава — та девушка, которую вы называли Мора.
Он удивленно поднял брови:
— Она действительно не была дочерью генерала Инклито?
Я начал было объяснять, но потом покачал головой. Если бы Мора была схвачена, как я предполагал, то Сфидо, вероятно, узнал бы об этом, когда вернулся в Солдо, тем более что его, по-видимому, заставили ждать некоторое время.
— Хорош дев, — сказал нам Орев. Я предполагаю, что он имел в виду Мору, но мне очень хотелось бы думать, что он имел в виду Фаву.
— Если бы у меня были сверхъестественные способности, которые вы мне приписываете, — сказал я Сфидо, — я бы воспользовался ими не так, как вы предлагаете. На Зеленой все были в отчаянии и, вполне понятно, поверили, что я — чудотворец, который может их спасти.
Кроме того, они очень хорошо сражались, когда мы очищали древний город от инхуми — по крайней мере, мне так показалось. Вы разбираетесь в стратегии и, я уверен, должны знать гораздо больше меня о каждом аспекте войны. Что вы о них думаете?
— Я ими очень гордился.
— Как и я. Они заслужили лучшую награду, чем я могу им дать.
Воланта позвала нас из кухни, и Сфидо встал:
— Я бы повел их, если бы мог. Благодаря вам мне пришлось наблюдать за ними со связанными за спиной руками. Но я сказал себе, что бы со мной ни случилось, на несколько дней Сфингс дала мне одних из лучших труперов, которые когда-либо нажимали на спусковой крючок.
— Для Инканто я бы отнесла свой суп в лавку, — сурово сообщила Воланта Сфидо, — но не для кого-то другого.
Мы прошли на кухню и уселись там за маленький столик.
— Он здесь не останется, — пробормотал я. — Это было бы слишком тяжелым бременем для вас и вашего мужа. Особенно для вас. Возможно, он вообще не захочет остаться в Бланко.
Когда Воланта поставила перед ним суп, Сфидо пробормотал:
— Вы — наниматель наемников, Раджан.
— Бланко. — (За дымящейся миской последовали буханка свежего хлеба, большой изогнутый нож и щербатая синяя тарелка, почти заполненная огромным куском масла.) — Технически, я действую от имени города.
Он кивнул, потягивая дымящийся суп, затем снова опустил ложку в миску:
— Вы говорите, что собираете деньги, чтобы расплатиться с ними, и, так как генерал Инклито послал для этого вас, это очень сложная операция. Добывать деньги всегда трудно.
— Я полагал, что нет. Но, признаюсь, было несколько неудач.
— Я знаю только одно ремесло — трупер, и я сам теперь наемник. — Сфидо указал ножом для масла на свою грудь. — Вы возьмете меня на работу?
— Вы серьезно, капитан?
— Совершенно серьезно, Раджан. Я храбрый, преданный и опытный.
Я улыбнулся:
— Я непременно подумаю об этом. Ваш Дуко собирался вас казнить?
Он снова кивнул, жуя хлеб и глотая его:
— Он этого не сказал, но просто заключил меня в тюрьму. Но этим бы все кончилось. Вы боитесь, что я шпион.
— Я должен учитывать такую возможность.
— Хорош муж, — непринужденно заметил Орев. — Рыб яйц? — Сфидо протянул ему то, что осталось от ломтика, и Орев устремился к нему, чтобы выхватить остатки из его пальцев.
— А что говорит ваше искусство, Раджан? Разве оно не раскрыло бы это, если бы я был?
— У меня его нет, — сказал я ему, — и я уже устал это повторять. Я сомневаюсь, что вы шпион, но я не могу быть абсолютно уверен, что это не так.
— Тогда держите меня при себе, под присмотром. Я видел здесь людей в возрасте моего отца с карабинами. Даже женщин. Разве вам не нужен хороший офицер?
Я признался, что нужен.
— Как наемный полковник, — он зачерпнул ложкой суп, который казался слишком горячим, чтобы его проглотить, и проглотил его, — я буду иметь право на пятикратное жалованье одного из ваших рядовых. Я собираюсь попросить у вас гораздо больше, но отдать мне это вы сможете после окончания войны.