— Не возражаю, мессир.
— Боюсь, вам придется сказать больше. Я не могу быть уверен, услышав только три слова.
— Жаль я есть, мессир. Глупой я чувствую.
— Это была она, — сказал Шкура. — Они бы не смогли меня обмануть.
— Говорю я есть, кондей[138]. Поздно уже есть, и голодны мы есть. Если ем слишком много я есть, остановить меня ты можешь. Но я не заставлю ее ранить себя или пить кровь, как раньше, Инканто. Я не позволю Фаве сделать ее больной.
— Хорошо. Спасибо вам всем троим. Я и сам проголодался...
— Птиц есть? — каркнул Орев из каминного угла.
— Да, Орев. Конечно.
Я снова повернулся к Вадсиг, гадая, чье выражение лица я изучаю:
— Шкура, без сомнения, тоже голоден, и мы можем поесть, пока разговариваем. Шкура, не мог бы ты спуститься вниз и договориться о еде с Аанваген, если она еще не легла спать?
— Сию минуту, Отец. — Шкура послал Вадсиг воздушный поцелуй.
— О чем ты хочешь поговорить, Инканто?
— О свержении судей, которые правят Дорпом.
Орев резко присвистнул.
— Похоже, это единственный путь, открытый для меня. У Ната хорошие связи, он мстителен, и если меня будут судить, то, конечно, признают виновным и сурово накажут. Меня могут казнить, и уж точно выпорют. Шкуру, Джали и меня лишат нашей собственности. Когда они обнаружат, что большая ее часть уже пропала — я забрал ее и продал, — Беруп и Аанваген будут разорены, как произошло со Стриком.
— Хороший человек он есть, мессир, — заверила меня Вадсиг. — Это Мастер часто говорит. Это Парл тоже говорит. Жесткий торговец Стрик есть, но, как он говорит, его товары есть. Как ты думаешь, Инканто, мы действительно сможем это сделать? Мы свергли Дуко, и мне нравится думать, что мы с Эко имели к этому какое-то отношение, но у нас была орда Бланко, и они имели к этому гораздо большее отношение, чем мы.
— Позвольте мне прежде всего заметить, — сказал я, — что если мы добьемся успеха, то сможем вернуть собственность капитана Стрика. Он помог мне, когда я только начал свое путешествие, и я, конечно, намерен попытаться; на самом деле я попытаюсь восстановить все имущество, которое было несправедливо конфисковано. Судьи использовали свое положение, чтобы обогатиться; мы лишим их и богатства, и положения — если сможем.
Во-вторых, эти судьи напоминают Аюнтамьенто, совет, который мы свергли в Вайроне. Говоря «мы», я имею в виду не только майтеру Мята и патеру Шелка, Саргасс и меня, но и несколько сотен других людей, составлявших ядро нашего восстания. Там тоже было пять советников — Лемур, Лори, Потто, Галаго и Долгопят, — и они управляли армией и гвардией, что давало им огромные преимущества, которых нет у судей. Орда Дорпа в основном состоит из резервистов.
На лице Вадсиг читалось сомнение:
— Этих имен не знаю я, мессир. Это знание я имею. Легерманы там есть, и карабины они имеют.
— У нас тоже есть оружие, Вадсиг. Трудность состоит в том, чтобы найти мужчин и женщин, которые будут использовать их решительно и мужественно.
— Она будет сражаться, если будет сражаться за Шкуру и собственный дом, Инканто. Мора и я тоже, но для нас это будет не так опасно, как для нее.
— Мал идти! — объявил Орев, и через несколько секунд мы услышали шаги Шкуры на лестнице.
— Эта дама здесь... Аанваген? Так ее зовут?
Мы кивнули.
— Она, ее муж и этот парень Стрик отправились в дом Стрика за кое-какими вещами, чтобы он мог устроиться поудобнее, но я сказал кухарке, что мы хотим, и она сказала, что сделает это, если я отнесу все наверх. Она прокричит, когда все будет готово.
— Вниз помочь ей я пойду, — предложила Вадсиг.
Я покачал головой:
— Нам нужно многое обсудить. Я упомянул о восстании в Вайроне, в котором принимал участие; я был одним из гонцов генерала Мята, был ранен в грудь и так далее, и тому подобное — нет нужды вдаваться в подробности. Главное то, что оно преуспело, хотя и столкнулось с противодействием гораздо более серьезным, чем может угрожать восстанию, которое мы собираемся разжечь в Дорпе. То восстание было вызвано теофанией, появлением Ехидны в Священном Окне моего мантейона. Сомневаюсь, что кто-нибудь из вас видел Священное Окно.
Шкура и Вадсиг покачали головами. Орев неуверенно свистнул:
— Птиц видеть?
— Верно, ты был со мной в Великом мантейоне, так что ты видел. Поэтому ты должен извинить меня, Орев, пока я буду объяснять этим молодым людям.
— Я слышала о них, — сказала Вадсиг. (Вероятно, это говорила Мора.) — Можно пролезть через них, как через настоящее окно? — Это точно Фава.