Когда энергичный молодой авгур исчез, Хряк сказал:
— Х'устал, кореш? Не удивительно, ты столько сделал.
— Устал? Нет, на самом деле. Его Высокопреосвященство заставил меня трудиться, как на скотобойне, и я был больше чем наполовину болен от мысли о том, что так много ценных животных умрет. Но сейчас я совсем не чувствую усталости. Отнюдь нет. — Он достал из угла свой узловатый посох и покрутил им, хотя и знал, что Хряк не видит этого жеста. — Если бы это зависело от меня, я бы сию же минуту отправился на поиски Шелка.
— Хорош Шелк!
— Время потерянное будет временем пустым, кореш.
— Потраченное впустую время не может быть восстановлено? Ты это имеешь в виду?
— Чо-то вроде.
— Значит, достаточно близко. Но мы не можем уйти, по крайней мере пока. Там нас ждет целая толпа. Меня. Некоторые из этих авгуров рассказали мне об этом, и именно тогда я послал одного из них за тобой и Гончей. Я подумал, что раз уж нам приходится ждать, то лучше подождать вместе. — Он помолчал, улыбаясь. — Думаю, они забудут о нас примерно через полчаса. Или, по крайней мере, они подумают, что мы вышли каким-то другим путем, и продолжат заниматься своими делами. Ты смог проследить за церемонией?
— Хо, х'йа. Гончая грил мне. Кореш?..
— Да, Хряк. — Он опустил посох на пол. — Что?
— Не мое дело, кореш. Но ты вроде хак собирался спросить х'о своем дружбане Шелке? Не спросил.
— Да, ты совершенно прав. Не спросил.
Он принес второй стул для себя и сел.
— Я не спрашивал их — конгрегацию, я бы сказал, — о Шелке по одной простой причине.
— Хорош Хряк, — пробормотал Орев.
— Ты прав, — сказал ему хозяин Орева. — Хряк — хороший человек, и он знает причину так же хорошо, как и я. Как и Гончая, если уж на то пошло.
— Х'он знает? Х'он нет.
— Мне кажется, что да. Я не спрашивал конгрегацию, Хряк, потому что знал, что все в ней думают, будто я — Шелк. Как и ты сам.
Хряк ничего не ответил. Слепое лицо было повернуто вверх и влево; потянулись безмолвные секунды, и два пятнышка влаги затемнели на грязной серой тряпке, закрывавшей его пустые глазницы.
— Они оставили тебе слезы. Я рад. Но если они из-за меня...
— Люд идти, — отчетливо объявил Орев.
— В этом нет никакой необходимости. Я знаю, кто я и что должен сделать.
Очень высокий человек в безупречно белой головной повязке, смуглый и поразительно красивый, вошел в ризницу, сопровождаемый такими же людьми, менее богато одетыми:
— Патера Шелк.
Он покачал головой.
Высокий мужчина опустился на колени, одной рукой придерживая позолоченные ножны длинного, круто изогнутого меча:
— Мы пришли провозгласить тебя Раджаном Гаона, патера Шелк. Да здравствует Раджан!
— Да здравствует Раджан! — крикнули все шестеро. Их мечи вылетели из ножен чуть ли не до первого крика. Они помахали ими над головами, и один из них выстрелил из игломета в потолок. — Раджан Шелк! — Орев сбежал через открытое окно.
— Нет. — Он встал. — Я вовсе не Шелк. Я ценю ту честь, которую вы ему оказываете. Поверьте мне, это так. Но вы обращаетесь не к тому человеку.
— Х'осторожнее, кореш. Будь х'осторожнее.
— Я не верю, что они пришли причинить нам вред, Хряк. Они хотят, чтобы я поехал в их город, или мне так кажется.
Высокий человек встал и оказался на полголовы выше его:
— Чтобы быть судьей в нашем городе, Раджан. Вот почему мы пришли сюда.
Он кивнул сам себе:
— Я думал о чем-то в этом роде. Вы устроили беспорядки в «Горностае», избили портье.
— Да, Раджан. — Улыбка высокого мужчины была такой же яркой, как сапфир над его лбом. — Мы знали, что ты там был. Кто-то видел, как ты вошел. Портье ничего нам не сказал, и мы наказали его ремнями. Нашими поясами и плашмя нашими мечами. Избитый осел хорошо работает на следующий день.
— Я все понимаю. — Он сделал паузу. — И вы хотели бы, чтобы патера Шелк судил вас.
— Ты. — Высокий человек глубоко поклонился, сложив руки вместе.[154] — Ты, Раджан, и есть он.
— Мое настоящее имя Рог. Это мой друг Хряк.
Высокий человек снова поклонился:
— Твоего слугу зовут Хари Мау, Раджан. — Остальные тоже поклонились, последовал шквал имен и сияющих улыбок. — Ты должен пойти с нами, — сказал Хари Мау, все еще улыбаясь.
— Не должен.
— Х'осторожнее, — снова пророкотал Хряк и встал.
— Ты должен это сделать. Послушай меня, Раджан. Этого требует сама Ехидна.
Он удивленно поднял брови:
— У вас есть Священное Окно? На Синей?
— Нет, Раджан. Но мы все еще служим богам, и они говорят с нами во сне. Я поклялся...
За его спиной послышался ропот возражений.
— Мы поклялись, мы, братья, что не вернемся в свои дома и к своим женам без тебя. Мы не причиним тебе никакого вреда. — Улыбка Хари Мау померкла, его глаза стали серьезными. — Ты будешь жить во дворце, который мы тебе построим, и будешь судить нас по справедливости.
154
Намасте — индийское и непальское приветствие, представляет собой соединение двух ладоней перед собой. В широком смысле означает: «Божественное во мне приветствует и соединяется с божественным в тебе» (прим. редактора).