Обвешанный оружием и подсумками с запасными рожками, Бронкс устроился рядом с Томским. Кальман появился через несколько минут и протянул Анатолию винтовку, отобранную гипносами.
– Вот, нашел. Решил, что тебе пригодится.
– Спасибо, Серега. «Крыс» – хорошее оружие. Интересно только, почему Хмельницкий не прихватил с собой свою любимую «компрессионку».
– До винтовки ли ему было? Твой дружок Корнилов свалился как снег на голову.
– Может быть, может быть…
– Он возвращается! – воскликнул Бронкс. – Наверное, что-то заметил… Видно высовываться нам пока рано.
– Тихо!
Томский никак не мог взять в толк, почему, появившись на вершине холма, Корнилов ведет себя так странно: «Не подал знака потому, что заметил что-то подозрительное? Тогда почему идет так беззаботно, словно прогуливается?»
Толику очень хотелось видеть лицо Юрия. Знать, что скрывается под серой резиной противогаза.
– Что там? – не выдержал Анатолий, когда Корнилов приблизился к бункеру. – Где гипносы?
– Все чисто, – ответил Юрий. – Все в порядке.
– Можно выходить?
– Ага. Можно. Нас там давно дожидаются…
– Где? Кто дожидается?!
Вместо ответа Корнилов сомкнул ладонь на стволе «Крыса», резким движением вырвал ее у Толика, а затем обрушил приклад на голову друга. Томский уткнулся лицом в бетон. Бронкс вскинул автомат, но Юрий в один прыжок оказался рядом, схватил «калаш» за ствол, отвел его в сторону и впечатал кулак в лицо толстяку. Пока Бронкс со стонами прижимал ладони к разбитому носу, Юрий занялся растерявшимся Кальманом.
– Ни с места. Брось автомат!
Телещагин выполнил приказ, пробормотав себе под нос какой-то маловразумительный протест. Корнилов подошел к воротам и ударом ноги распахнул одну створку настежь. Из травы один за другим поднимались голые, грязные существа с горящими глазами. Их оказалось не меньше трех десятков. Все они бросились к гаражу и со всех сторон обступили четверых мужчин.
Когда Корнилова, Томского, Кальмана и Бронкса выводили из бункера, за этой сценой с разных сторон наблюдали двое: один – в резиновом, испачканном кровью фартуке, и другой – однорукий – в черном, проклепанном стальными кругляшами комбинезоне и «берцах» с розовыми шнурками. Кожа лица второго – те ее части, что не были спрятаны под респиратором и солнцезащитными очками – была не просто бледной, а белой, как мел.
Дождавшись, когда Хмельницкий, гипносы и пленники скроются из вида, мужчина этот снял очки, спрятал их в нагрудный карман комбинезона, на котором красовалась эмблема в виде двух скрещенных пистолетов и надписи «bang-bang». Теперь стало видно, что лицо незнакомца покрыто толстым слоем грима, а глаза обведены черной краской. Мужчина поднял руку, чтобы откинуть свисавшую на глаз косую челку. Покачал головой.
– Что скажешь, эмо-бой? Да. Они мне не нравятся. Всегда не нравились, а в последнее время – особенно. Но разве это мое дело? Нет, конечно же, не мое…
Спускаясь с холма в низину, мужчина воткнул в уши наушники плеера и зашагал по тропинке, кивая головой в такт музыке.
Однако наслаждаться любимыми мотивчиками ему пришлось недолго. В стороне от тропы зашевелились кусты. Однорукий заметил это слишком поздно и почему-то первым делом потянулся к карману, в который недавно спрятал очки. Однако рука, словно уткнувшись в невидимую преграду, замерла на половине пути. Из кустов высунулась голова гипноса. Выходя на тропу, мутант не отрываясь смотрел на человека.
– Вот тебе и не мое, – прошептал эмо. – Дело…
Лицо его окаменело. Движения сделались дергаными, механическими, и он послушно направился вслед за мутантом. Уже в обратную сторону.
Часть третья
Умираю, но не сдаюсь
Глава 17
Звезда в шоке
Возможно, Сергей Кроликов – бывший стилист, а теперь духовный лидер жуковских приверженцев Армагеддона, – так и продолжал бы пребывать в блаженном небытии, но останься он в таком состоянии чуть дольше, и ему пришлось бы захлебнуться в собственных рвотных массах, повторив подвиг солиста «AC/DC». Но пророк не пожелал следовать примеру Бона Скотта[10]и очнулся в тот момент, когда содержимое желудка поперло наружу.
Сергей перевалился со спины на бок и блевал, как показалось ему самому, не меньше десяти минут. Потом он смог застонать, а еще через минуту – даже позвать на помощь. Ответом ему была мертвая тишина. Лампы-подковы на потолке туннеля светили едва ли в четверть накала, и при этом освещении Кроликов увидел, что подземный ход с обоих концов завален искореженными решетками и гнутыми пластинами стен. Он сам отдал приказ швырнуть в недругов связку динамитных шашек, но никак не ожидал, что разрушения будут столь катастрофическими. Сергей оказался на уцелевшем отрезке туннеля. Один. Замурованный между завалами. Как только Кроликов осознал это, он завопил так, что против этого крика запротестовали его собственные барабанные перепонки:
10
Бон Скотт (Bon Scott) – рок-музыкант и поэт, прославившийся в качестве лидер-вокалиста австралийской рок-группы «AC/DC».