Наконец я добежал до двери. Мои руки, практически без моего контроля, начали двигаться, снимая защитное заклинание. Но дверь по-прежнему оставалась закрытой. Тогда с кончиков моих пальцев внезапно полился огонь, белый жар, расплавивший металл двери, и капли расплавленного железа начали стекать на пол. Яростно зарычав, я сорвал железную дверь, весившую не меньше тонны, с петель, бросил ее вниз по лестнице и ворвался в комнату.
И угодил прямо в паутину безумия.
— Пора, дитя мое, — прошептал Некрон.
Присцилла кивнула, опустив ладони на старинные страницы книги. Холодная недобрая улыбка осветила ее лицо, и она начала читать.
Должно быть, стукнулся я довольно сильно, потому что в голове у меня шумело. И все же мне повезло — толстый ковер заметно смягчил удар. Я с трудом поднялся на ноги. Комната начала вращаться — по-видимому, у меня закружилась голова. Подойдя к маленькому столику рядом с камином, я налил себе виски. Руки так сильно дрожали, что я пролил большую часть виски на ковер. Что ж, миссис Уинден[14] явно не станет удерживать себя от едких замечаний, когда войдет сюда и увидит пятно на дорогом ковре.
Мысль о миссис Уинден, которая может зайти сюда и в своей неподражаемой манере нахмуриться, увидев меня со стаканом виски в руке, вызвала у меня улыбку. Я тут же забыл о падении. Наверняка я просто споткнулся о складку на ковре или неловко повернулся. Осушив стакан, я поставил его на место и обвел взглядом кабинет. Все было так, как и всегда. Андара даже не заметит, что я развлекался здесь, когда вернется через час с этого невыносимо скучного заседания совета директоров. При этом он постоянно порывался взять меня с собой. Если бы я его слушался, то всю свою жизнь проводил бы за руководством его финансовой империи, вместо того чтобы заниматься более приятными вещами.
Но, к счастью, я слушался его не всегда.
Последние пару часов, например, я провел, развлекаясь в обществе Присциллы, и, поверьте, это доставило мне намного больше удовольствия, чем ковыряние в бухгалтерских отчетах и подсчитывании баланса. Когда у меня была возможность выбора, я, разумеется, предпочитал общение с Присциллой, а не с нудными друзьями Андары. На мою беду, у меня не всегда был выбор.
Ну что ж, сегодня мне повезло, и потому последние два часа я хоть и провел в святая святых Андары — в конце концов, я послушный сын, — но вовсе не за работой.
Я ухмыльнулся, подумав о Присцилле, которая только что зашла за ширму в соседней комнате. Мысль о том, что она сейчас один за другим надевает сложнейшие и явно лишние предметы туалета, которые так нравится носить женщинам, вновь пробудила во мне желание. Два часа назад я занимался тем же, но в обратном порядке. Мельком взглянув на часы, я убедился в том, что у меня еще есть время, и, на всякий случай заперев дверь, направился в соседнюю комнату.
К моему разочарованию, Присцилла уже успела одеться. Она сидела за небольшим столиком у окна, самым обворожительным образом подперев подбородок рукой, и листала один из старых манускриптов, которыми был забит этот дом, в особенности кабинет Андары. Рядом с книгой лежал отполированный человеческий череп. Не могу сказать, что мне нравилась эта черта Присциллы. У нее был довольно мрачный вкус.
Но тут она подняла голову и улыбнулась мне, и я сразу забыл о человеческом черепе и о пауке, сидевшем на ее левом плече.
— Иди ко мне, Роберт, — прошептала она.
Кивнув, я подошел к Присцилле. Девушка протянула ко мне руки, и я понял, почему ей удалось так быстро одеться, — она просто накинула платье, не более того. Ну, с этим мы можем разобраться в мгновение ока. Но прежде чем я успел заключить Присциллу в объятия, с улицы донесся стук копыт, и я, вместо того чтобы посадить ее к себе на колени, повернулся и подошел к окну. В конце концов, Андара мог вернуться и раньше, и в случае, если он застанет нас здесь, будет скандал. А уж что бы он сказал в этой ситуации, я даже думать не хотел. Отец часто говорил мне, что мы с Присциллой женаты уже достаточно давно и пора бы нам подарить ему внука. Но сомневаюсь, что он мог бы предположить, что мы займемся выполнением его желания прямо на его рабочем столе.
Обеспокоенно отодвинув гардину, я выглянул на улицу. Шел дождь, и Эштон-плейс блестела, как огромное серое зеркало. Но это был не Андара. Перед домом пронеслась сотня трупов на мертвых лошадях-скелетах. Впереди ехал обезглавленный человек на верблюде.
Облегченно вздохнув, я повернулся к Присцилле.
— Кто там? — спросила Присцилла. — Твой отец?