Нечто подобное произошло, когда Танкред, властитель Антиохии, сделал набег на Шейзар [188]. Он угнал много вьючных животных и многих людей убил или взял в плен. Он расположился в деревне Залин, где была недоступная пещера, как бы подвешенная в самой середине горы. К ней не было ни спуска сверху, ни подъема снизу. Те, кто скрывался в этой пещере, спускались туда по веревке. Это было в четверг двадцатого числа второго раби 502 года [189]. Один из их дьяволов-рыцарей пришел к Танкреду и сказал: «Сделай мне деревянный сундук. Я в него сяду, а вы спустите меня к врагам на цепях. Только прикрепите их получше к сундуку, чтобы их не разрубили мечом, иначе я упаду». Ему сделали сундук и спустили на цепях в подвешенную пещеру. Он захватил ее и привел всех, кто там был, к Танкреду. Это произошло потому, что пещера была открытая, в ней не было местечка, где бы люди могли спрятаться. Этот франк пускал в них стрелы и всякий раз в кого-нибудь попадал, так как место было тесное, а людей было там очень много.
Среди пленных, взятых в этот день, была женщина, принадлежавшая к старинному арабскому роду. Ее расхваливали моему дяде Абу-ль-Асакир-султану, да помилует его Аллах, еще раньше, когда она была в доме своего отца. Мой дядя послал тогда старуху из своих близких посмотреть на нее. Старуха вернулась и принялась расписывать ее красоту и ум. Ей, может быть, сделали подарок, а может быть, показали кого-нибудь другого. Мой дядя посватался за нее и женился, но, когда она вошла к нему, он увидел совсем не то, что ему описывали. К тому же она была немая. Мой дядя заплатил ей сполна приданое и вернул ее обратно к своим. В этот день ее увели в плен из родной семьи. Мой дядя сказал: «Я не оставлю в плену у франков женщину, которую я взял в жены и которая сняла передо мной покрывало». Он выкупил ее за пятьсот динаров и вернул к ее родным, да помилует его Аллах.
Нечто похожее рассказал мне аль-Муайяд [190], поэт из Багдада. «Когда я был в Мосуле в пятьсот шестьдесят пятом году [191], – говорил он, – халиф [192] наделил моего отца деревней, и отец часто наезжал туда. Вокруг было много бродяг, грабивших на дорогах, но отец ладил с ними, так как боялся их и пользовался иногда чем-нибудь, что они захватят. Однажды мы сидели в этой деревне; к нам подъехал на лошади молодой тюрк. С ним был верховой мул, несший дорожный мешок, на котором сидела девушка. Тюрк сошел с лошади, спустил на землю девушку и сказал: „Эй, молодцы, помогите мне снять мешок“. Мы подошли и сняли с ним мешок, и вдруг оказалось, что там одни золотые динары и драгоценности. Тюрк и девушка посидели у нас и поели, а потом он сказал: „Помогите мне поднять мешок“. Мы с ним подняли мешок, и он спросил: „Где дорога в Анбар [193]?“ – „Дорога-то здесь, – сказал отец и показал ему дорогу, – да только на дороге шестьдесят бродяг, и я боюсь за тебя из-за них“. Но юноша стал смеяться над ним и сказал: „Стану я бояться бродяг!“ Мой отец оставил его и пошел к бродягам. Он рассказал им про юношу и про то, что он везет с собой.
Они вышли и встретили юношу на дороге. Когда он увидел их, то вытащил лук, приложил к нему стрелу и натянул его, собираясь выстрелить в них, но тетива лука оборвалась, и бродяги бросились на него. Он пустился бежать, а бродяги забрали мула, девушку и мешок. Девушка сказала им: „О молодцы, ради Аллаха, не позорьте меня, а дайте мне выкупить себя вместе с мулом ценой ожерелья из драгоценных камней, которое у тюрка. Оно стоит пятьсот динаров. Возьмите себе мешок и все, что в нем есть“. – „Мы согласны“, – ответили ей бродяги. „Пошлите со мной кого-нибудь, – сказала девушка, – чтобы я могла поговорить с тюрком и взять ожерелье“. Они послали с девушкой одного из своих для охраны; она подскакала к тюрку и сказала ему: „Я выкупила себя и мула ценой ожерелья, которое в голенище твоего левого сапога. Дай его мне“. – „Хорошо“, – сказал тюрк. Он отошел от них и снял сапог, и вдруг в нем оказалась тетива. Он натянул ее на лук и вернулся к бродягам. Они стали сражаться с ним, а он убивал их одного за другим, пока не перебил сорока трех человек. Вдруг он увидел среди оставшихся моего* отца. „И ты с ними! – воскликнул он. – Хочешь, я дам тебе твою долю стрел?“ – „Нет“, – отвечал отец. Юноша сказал тогда: „Возьми семнадцать оставшихся и отведи их к правителю города, чтобы он их повесил“. А бродяги до того перепугались, что побросали оружие. Тюрк погнал своего мула вместе со всем, что на нем было, и уехал. Аллах, да будет он превознесен, послал на бродяг в его образе беду и проявил великий гнев».
190
В арабский текст или в воспоминания Усамы вкралась какая-то неточность: поэт аль-Муайяд умер в Мосуле уже в 1162 году, а его сын Мухаммед, тоже поэт, умер по пути в Дамаск в 1169 году.
191
В 1170 году н. э. Усама приезжал в Мосул во время своего пребывания в Диярбекире (1164–1174).