Благоразумное правление
Примером этого является такой случай: Рожер, властитель Антиохии [235], написал моему дяде следующее: «Я направил одного из своих рыцарей в Иерусалим по важному делу. Прошу тебя, пошли своих всадников встретить его у Апамеи и проводить до Рафанийи» [236]. Мой дядя выехал сам и послал привести рыцаря к себе, и рыцарь, встретившись с ним, сказал ему: «Мой господин направил меня по делу, которое должно остаться в тайне, но я заметил, что ты человек умный, и расскажу тебе о нем». – «Откуда ты узнал, что я умный человек, когда ты не видел меня до этой минуты?» – спросил его дядя. «Я оттого узнал это, – ответил рыцарь, – что во всех областях, где я проходил, я видел разорение, а твоя область благоустроена. Я понял, что только твой ум и надзор содействовали ее процветанию». После этого он рассказал ему, по какому делу ехал.
Эмир Фадль ибн Абу-ль-Хайджа, правитель Ирбиля [237], рассказал мне следующее: «Мой отец Абу-ль-Хайджа рассказывал мне, что султан Мелик-шах, как только прибыл в Сирию [238], послал его к эмиру Ибн Мервану, правителю Диярбекира, передать ему: „Я требую тридцать тысяч динаров“. – „Я встретился с ним, – рассказывал Абу-ль-Хайджа, – и изложил ему послание“. – „Сначала отдохни, – сказал он мне, – а потом поговорим“.
Наутро он приказал свести меня в баню и прислал принадлежности для бани, все из серебра. Он прислал мне также перемену платья, и принесшие сказали моему банщику: „Все эти принадлежности – ваши“. Когда я вышел из бани, я надел свое платье и вернул Ибн Мервану одежду и все остальные вещи.
Он оставил меня на несколько дней, а потом велел приготовить для меня баню, не рассердившись за возвращение вещей. Мне принесли в баню все приборы для бани еще лучше первых и перемену платья, которая была лучше предыдущей, и банщик Ибн Мервана сказал моему банщику то же самое, что говорил прежде. Я вышел из бани, надел свою одежду и возвратил ему принадлежности и платье. Он оставил меня дня на три – на четыре, а затем снова велел свести меня в баню, и мне принесли туда серебряные принадлежности, лучше предыдущих, и перемену платья лучше прежней. Но, когда я вышел из бани, я надел свое платье и вернул все Ибн Мервану. Когда я явился к эмиру, он сказал мне: „О сын мой, я послал тебе одежду, которую ты не надел, и принадлежности для бани, которые ты не принял и возвратил. Что за причина этому?“ – „О господин мой, – ответил я, – я пришел с поручением султана по делу, которое еще не закончено. Что же, я возьму, что ты мне пожаловал, и вернусь, а дело султана останется незаконченным? Выйдет, как будто я пришел только по своей нужде!“ – „О сын мой, – отвечал эмир, – разве ты не заметил, в каком цветущем состоянии моя область, как многочисленны ее богатства и сады и как благоустроенны ее селения? Можешь ли ты думать, что я погублю все это из-за тридцати тысяч динаров? Клянусь Аллахом, я уложил золото в мешки в самый день твоего прибытия. Я ожидал только, чтобы султан проехал мимо моих владений и ты мог догнать его с деньгами, так как я боялся, что, если я предоставлю ему то, что он требовал, он потребует от меня вдвое больше, когда приблизится к моей области. Не тревожь же своего сердца, так как твое дело уже исполнено“. После этого эмир прислал мне три перемены платья, которые я возвращал ему, когда он их присылал, а также всю утварь для бани, которую он присылал мне в те три раза. Я принял все это, и, когда султан проехал через Диярбекир, эмир дал мне деньги, а я увез их и догнал с ними султана».
В хорошем управлении большая польза для благосостояния страны. Это видно из следующего случая.
Атабек Зенги, да помилует его Аллах, посватался к дочери правителя Хилята [239]; ее отец умер, и мать управляла областью [240].
Хусам ад-Даула ибн Дильмадж тоже послал к ней сватов для своего сына, правителя Бадлиса [241]. Атабек с отличными войсками направился к Хиляту, избегая проезжих дорог, чтобы обойти Бадлис. Во время пути он проходил через горы, и мы делали привал, не разбивая палаток, и каждый выбирал себе место на дороге. Наконец мы достигли Хилята, и атабек расположился лагерем вокруг города.
Мы вошли в крепость Хилята и подписали договор о приданом невесты. Как только дело было решено, атабек приказал Салах ад-Дину [242] взять большую часть войска и идти осаждать Бадлис. Мы вышли с наступлением ночи, а утром были у Бадлиса. Хусам ад-Даула, правитель Бадлиса, вышел и встретил нас на некотором расстоянии от города. Он поместил Салах ад-Дина на площади, прислал ему отличное угощение, выразил готовность служить ему и пил с ним на площади.
237
239
Город