Я видел, как один франк пришел к эмиру Му‘ин ад-Дину [331], да помилует его Аллах, когда тот был в ас-Сахра [332], и сказал: «Хочешь ты видеть бога ребенком?» – «Да», – сказал Му‘ин ад-Дин. Франк пошел впереди нас и показал нам изображение Мариам, на коленях которой сидел маленький Мессия, да будет над ним мир. «Вот бог, когда он был ребенком», – сказал франк. Да будет превознесен великий Аллах над тем, что говорят нечестивые, на великую высоту!
У франков нет никакого самолюбия и ревности. Бывает, что франк идет со своей женой по улице; его встречает другой человек, берет его жену за руку, отходит с ней в сторону и начинает разговаривать, а муж стоит в сторонке и ждет, пока она кончит разговор. Если же разговор затянется, муж оставляет ее с собеседником и уходит.
Я был свидетелем следующего случая. Когда я приезжал в Набулус [333], я останавливался в доме одного человека по имени Му‘изз, у которого жили все мусульмане. В этом доме были окна, выходящие на дорогу, а напротив, на другой стороне улицы, стоял дом одного франка, продававшего купцам вино. Он наливал вино в бутылку и кричал: «Такой-то купец открыл бочку такого-то вина, и кто хочет получить его, пусть придет в такое-то место, и я предоставлю ему такое вино, как в этой бутылке!» Однажды торговец вернулся домой и нашел в своей постели человека, который лежал рядом с его женой. «Почему ты около моей жены?» – спросил он у него. «Я был утомлен, – ответил незнакомец, – и зашел сюда отдохнуть». – «Как ты оказался в моей постели?» – продолжал торговец. «Я увидел, что постель постлана, – ответил человек, – и лег на нее». – «Но жена ведь лежит с тобой!» – воскликнул торговец. «Ведь постель принадлежит ей, – ответил человек, – разве я мог не пустить ее на ее собственную постель?» – «Клянусь истиной моей веры, – воскликнул франк, – если ты еще раз сделаешь это, мы с тобой поссоримся!» Так проявилось его недовольство и высшая степень ревности.
Еще пример. У нас был один банщик из жителей аль-Маарры [334] по имени Салим, который служил в банях моего отца, да помилует его Аллах. Салим рассказал мне: «Я открыл в аль-Маарре баню, чтобы жить доходами от нее. Однажды в баню пришел франкский рыцарь, а они не одобряют тех, кто, находясь в бане, опоясывается покрывалом. Он протянул свою руку, сорвал мое покрывало с пояса, отбросил его и увидел меня без всего, а я недавно обрил себе волосы на лобке. „Салим“, – крикнул мне франк. Я подошел к нему, и он положил руку мне на лобок. „Салим, вот хорошо! – воскликнул он. – Клянусь истиной моей веры, сделай со мной то же самое“. И он лег на спину, а у него на этом месте была точно вторая борода. Я обрил его, а он провел по этому месту рукой, погладил его и сказал мне: „О Салим, заклинаю тебя истиной твоей веры, сделай то же с аль-дамой“. А „аль-дама“ значит на их языке „госпожа“, и он имел в виду свою жену. „Скажи аль-даме, чтобы она пришла“, – крикнул он слуге, тот пошел и привел его жену. Она легла на спину, и рыцарь сказал: „Сделай с ней то же, что ты сделал со мной“. И я брил ей эти волосы, а муж сидел и смотрел на меня. Затем он поблагодарил меня и дал мне денег за мою услугу».
Посмотрите на это великое противоречие: у них нет ревности, ни самолюбия, но они отличаются великой доблестью, а разве доблесть не происходит от самолюбия и боязни бесславия?
Вот случай, похожий на этот.
Однажды, будучи в городе Тире [335], я вошел в баню и сидел там в отдельной комнате. Один из моих слуг сказал мне: «С нами в бане есть женщина». Когда я вышел в общее помещение и сел на каменную скамью, вдруг появилась та женщина, которая была в бане, и встала напротив меня. Она уже оделась и стояла вместе со своим отцом. Я не был уверен, что это женщина, и сказал одному из своих товарищей: «Ради Аллаха, посмотри, женщина ли это? Я хочу, чтобы ты осведомился о ней». Он пошел, на моих глазах поднял подол ее платья и посмотрел. Тогда ее отец обернулся ко мне и сказал: «Это моя дочь. Мать у нее умерла, и ей некому вымыть голову. Я привел ее с собой в баню и вымыл ей голову сам». – «Ты хорошо сделал, – сказал я. – За это будет тебе небесная награда».
332
335