Мы спустились, но разбойники, увидев нас, поднялись на гору. Хусрау сказал мне: «Поднимись к ним». Я силился подняться, но не мог. На горе было пять-шесть наших всадников. Они сошли с коней и пошли пешком, ведя лошадей на поводу. А разбойники, которых было очень много, бросились на наших товарищей и двух из них убили. Они захватили их лошадей и еще одну лошадь, владелец которой спасся. Они спустились с другой стороны со своей добычей, а мы вернулись обратно. У нас убили двух всадников и отняли трех лошадей; кладь каравана тоже пропала. Вот пример безрассудства от малой опытности в войне.
Храбрость от самолюбия
А что касается безрассудства в смелости, то оно происходит не от презрения к жизни. Причина его лишь в том, что когда человек, известный своей храбростью и прославленный доблестью, вступает в сражение, то честолюбие заставляет его действовать соответственно своей славе, а все остальное становится неважным; однако душа его боится смерти и опасностей, и страх едва не берет над ним верх и едва не удерживает его от того, что он хочет сделать, пока человек не пересилит душу и не побудит ее к тому, что ей неприятно. Им овладевает из-за этого дрожь, и он меняется в лице, но когда он вступает в бой, то подавляет страх, и его волнение проходит.
Я присутствовал при осаде крепости ас-Саур [364] вместе с царем эмиров атабеком Зенги, да помилует его Аллах, о котором было уже кое-что упомянуто раньше. Эта крепость принадлежала эмиру Фахр ад-Дину Кара-Арслану ибн Дауду ибн Сукману ибн Ортуку [365], да помилует его Аллах, а гарнизон ее состоял из лучников. Это происходило после того, как Зенги потерпел поражение под Амидом [366].
Как только разбили палатки, атабек послал одного из своих людей, и тот крикнул под крепостью: «Лучники! Атабек говорит вам: „Клянусь милостью султана [367], если хоть один из моих товарищей будет убит вашей стрелой, я велю отрубить вам руки!“»
К крепости подвели стенобитные машины, и они разрушили одну сторону, и не были еще стены настолько сокрушены, чтобы двинуть туда пехотинцев, как один из бойцов атабека из жителей Алеппо по имени Ибн аль-Урейк поднялся к бреши. Он стал биться мечом с врагами, и те нанесли ему несколько ран и сбросили с башни в ров. Наши люди во множестве прошли через брешь и овладели крепостью. Уполномоченные атабека поднялись в крепость, и атабек взял ее ключи, которые послал к Хусам ад-Дину Тимурташу ибн Ильгази [368], передав ему эту крепость.
Случилось так, что стрела какого-то лучника попала в колено хорасанскому бойцу, пробила ему чашку над коленным суставом, и он умер. Как только атабек овладел крепостью, он потребовал к себе лучников, которых было девять человек, и они пришли, держа натянутые луки на своих плечах. Он велел отпилить им большие пальцы у самого основания, и руки у них ослабли и сделались бесполезны, а Ибн аль-Урейк вылечился от своих ран после того, как был близок к смерти. Это был смелый человек, и он часто подвергал себя опасности.
Я уже видел нечто подобное. Однажды атабек расположился вокруг крепости аль-Бариа [369]. Ее окружали скалы и камни, на которых нельзя было разбить палатки. Атабек тогда спустился в долину и приказал эмирам по очереди возглавлять войска. Однажды атабек приехал к крепости, когда была очередь Абу Бекра ад-Дубейси. На этом эмире не было боевого снаряжения. Атабек остановился около эмира и сказал ему: «Ступай вперед сражаться с нами». Эмир двинулся вместе со своими бойцами, которые были без доспехов, и против них вышла пехота из крепости. Один из воинов Абу Бекра по имени Мазьяд, который прежде не был известен своей доблестью в бою, выступил вперед. Он сражался с великим ожесточением, нанося врагам удары мечом, и рассеивал их отряды. Он получил несколько ран, и я видел его, когда его несли в лагерь при последнем издыхании. Затем он выздоровел, и Абу Бекр ад-Дубейси выдвинул его, богато одарил и назначил в свою свиту.
Жестокость аль-Ягысьяни
Атабек говаривал: «У меня есть трое молодцов; один из них боится великого Аллаха и не боится меня (он имел в виду Зейн ад-Дина Али Кучука [370], да помилует его Аллах); другой боится меня и не боится великого Аллаха (он подразумевал Насир ад-Дина Сункара [371], да помилует его Аллах), а третий не боится ни Аллаха, ни меня». Этот третий был Салах ад-Дин Мухаммед ибн Айюб аль-Ягысьяни [372], да помилует его Аллах.
365
Кара-Арслан стал впоследствии покровителем Усамы, дав ему под старость приют в своей крепости Кайфа.
368
369
Крепость
370
Ранее 1145–1168 (ранее 539–563) ’Али Кучук б. Бегтегин, Зайн ад-Дин; в 1145 (539) правитель Мосула.
372
Часто упоминавшийся правитель Хамы, вассал Зенги, которого не следует смешивать со знаменитым Салах ад-Дином (Саладином).