Пусть же народ не перестанет чувствовать себя под защитой его мечей в неприступном укреплении, под потоком его щедрот как бы во время весны с ее благодатными дождями и под его справедливым управлением как бы в лучах света, рассеивающего мрак обид и отводящего протянутую руку хищного врага. Пусть его всепокоряющая власть держит народ как бы в раскидистой тени и непрекращающемся блаженстве, идущем вновь и вновь по следам прошедшего до тех пор, пока ночь сменяется днем и вращается небесный свод.
Слава Аллаху, господу миров, и да будет его благословение на господине нашем Мухаммеде и на всем роде его! Достаточно с нас Аллаха, славного промыслителя, и все счастье, которое вы имеете, все от Аллаха.
Прибавление первое
Говорит Усама ибн Муршид ибн Али ибн Мукаллад ибн Наср ибн Мункыз, да дарует прощение Аллах ему и его родителям и всем мусульманам! Вот любопытные происшествия; часть их случилась в моем присутствии, а часть рассказали мне люди, которым я доверяю. Я сделал их добавлением к своей книге, так как они не входили в состав того, о чем я хотел упомянуть в предыдущем. Я начну с рассказов о праведных, да будет над ними всеми благословение Аллаха.
Рассказы о праведниках
Шейх имам проповедник Сирадж ад-Дин Абу Тахир Ибрахим ибн аль-Хусейн ибн Ибрахим, проповедник города Ис’ерда [391], рассказал мне там в месяце зу-ль-ка‘да 562 года [392] следующее: Абу-ль-Фарадж Багдадский [393] рассказал мне событие такого рода: «Я присутствовал, – говорил он, – на собрании у имама Абу Абдаллаха Мухаммеда аль-Баср‘и в Багдаде, когда к нему пришла какая-то женщина и оказала: „О господин мой, ты был среди свидетелей при подписании договора о моем приданом. Я потеряла бумагу о приданом и прошу тебя оказать мне милость и подтвердить свое свидетельство у судьи“. – „Я не сделаю этого, – ответил шейх, – пока ты не принесешь мне халвы“. Женщина стояла, полагая, что он шутит, говоря так, но шейх повторил: „Не затягивай, я не пойду с тобой, пока ты не принесешь мне халвы“. Женщина ушла, а потом вернулась и вынула из мешка под покрывалом сверток бумаги, в котором была сухая халва. Товарищи шейха удивлялись, что он потребовал халвы, несмотря на свою воздержанность и строгий образ жизни. Шейх взял мешок, приоткрыл его и выбрасывал халву кусок за куском, пока мешок не опустел. Абу Абдаллах посмотрел на него, и оказалось, что это договор о приданом женщины, который она потеряла. „Возьми твой договор, – сказал ей шейх, – вот он“. Присутствующие превозносили то, что он сделал, но он сказал им: „Ешьте дозволенное! [394] Вы сами делали такие вещи и даже больше“».
Шейх Абу-ль-Касим аль-Хыдр ибн Муслим ибн Кусейм из Хамы рассказал мне в этом городе в понедельник, последний день зу-ль-хиджжи в 570 году [395] следующее: «К нам пришел один житель Куфы, потомок пророка, и рассказал со слов своего отца: „Я был вхож к верховному судье в Сирии, уроженцу Хамы, который оказывал мне почести и отличал меня. Он оказал мне однажды: «Я люблю жителей Куфы ради одного из них. Когда я был еще юношей, я был в Хаме во время кончины Абдаллаха ибн Маймуна аль-Хамави, да помилует его Аллах. Ему сказали: „Сделай свое завещание“, – а он ответил: „Когда я умру и вы кончите облачать меня, вынесите меня на равнину, и пусть кто-нибудь влезет на пригорок, возвышающийся над кладбищем, и закричит: «О Абдаллах ибн Кубейс, Абдаллах ибн Маймун умер, приди к нему, помолись над ним!»“ Когда Ибн Маймун умер, они сделали то, что он приказал, и к ним приблизился человек в одежде из грубой ткани и шерстяном плаще с той стороны, по направлению к которой кричал возглашавший. Он подошел к телу и помолился над ним, а люди остолбенели и не сказали ему ни слова. Когда он кончил молитву, он ушел обратно туда, откуда пришел, и все стали упрекать друг друга, что не удержали его и не расспросили. Они поспешили по его следам, но он ушел от них, не сказав им ни одного слова»“».
393
Абу-ль-Фарадж Багдадский – вероятно, знаменитый историк, известный под именем Ибн аль-Джаузи (1164–1202).