Награжденное бескорыстие
Шейх, знаток Корана [413], Абу-ль-Хаттаб Омар ибн Мухаммед ибн Абдаллах ибн Ма‘мар аль-Улейми рассказал мне в Дамаске в начале 572 года [414], что один человек сообщил ему в Багдаде со слов судьи Абу Бекра Мухаммеда ибн Абд аль-Баки ибн Мухаммеда аль-Ансари, правоведа, которого называли «больничным судьей», следующее: «Когда я совершал паломничество и делал обход храма, я нашел ожерелье из жемчужин и завязал его в край своей паломнической одежды. Через некоторое время я услышал, что какой-то человек разыскивает его в храме и назначил тому, кто возвратит ему ожерелье, двадцать динаров. Я спросил его о признаках пропавшей вещи, он рассказал мне, и я вручил ему ожерелье.
„Пойдем со мной в мое жилище, чтобы я мог дать тебе то, что назначил“, – сказал человек. „Мне не нужно этого, – ответил я, – я отдал тебе ожерелье не ради вознаграждения, и у меня от Аллаха много всякого добра“. – „Так ты отдал мне его только ради Аллаха, да будет он возвеличен и прославлен?“ – „Да“, – сказал я. „Повернись с нами к Кибле, – молвил тот человек, – и скажи: «Аминь моей молитве»“. Мы повернулись к Кибле, и он воскликнул: „О Аллах, прости ему и дай мне возможность отблагодарить его“. Затем он простился со мной и уехал.
Случилось так, что я путешествовал из Мекки в область Египта и ехал по морю, направляясь на запад. Румы захватили судно, и я был захвачен среди других, взятых в плен.
Я достался на долю одного священника и не переставал служить ему, пока не приблизилась его кончина. Он завещал отпустить меня, и я вышел из страны франков и оказался в каком-то городе на западе [415]. Я стал писцом в лавке одного пекаря, а этот пекарь был управляющим у одного из жителей города. При начале следующего месяца слуга этого горожанина пришел к пекарю и сказал: „Мой господин зовет тебя подвести счеты“. Пекарь взял меня с собой, и мы пошли к нему. Я стал громко подсчитывать, и, когда горожанин увидел мое умение считать и мой почерк, он попросил меня у пекаря.
Он перевел меня жить к себе и поручил наблюдать за своими доходами, а у него было большое состояние. Он отвел мне помещение в пристройке своего дома и, когда прошло немного времени, спросил меня: „О Абу Бекр, что ты думаешь о женитьбе?“ – „О господин мой, – ответил я, – мне не хватает денег на собственные расходы, так как же я возьму на себя расходы на жену?“
Мой хозяин ответил: „Я сниму с тебя расходы на приданое, помещение и одежду и снабжу тебя всем, что тебе нужно“. – „Приказывай только“, – ответил я. „О дитя мое, – сказал он, – у этой твоей жены есть телесные недостатки“, – и не оставил на ее теле, с головы до ног, ни одного недостатка, о котором бы не упомянул мне, но я говорил: „Согласен“, – и в глубине души я думал то же самое, что высказывал.
Мой хозяин сказал мне: „Твоя жена – моя дочь“. Он собрал людей и заключил со мной условие. А через несколько дней он сказал мне: „Собирайся войти в свой дом“. Он приказал дать мне прекрасное платье, и я вошел в дом, который был роскошно убран и снабжен всякой утварью. Меня посадили на скамью и ввели ко мне невесту под ковровым покрывалом. Я поднялся, чтобы встретить ее, и, когда она сняла покрывало, я увидел образ, красивее которого не видал в обиталище здешней жизни. Я выбежал вон из дома, и мой хозяин встретил меня и спросил о причине моего бегства, и я сказал ему: „Поистине эта жена – не та, о которой ты мне говорил, и у нее нет недостатков, упомянутых тобою“. Он улыбнулся и сказал: „О дитя мое, она твоя жена, и у меня нет детей, кроме нее. Я упомянул о том, о чем упомянул, только для того, чтобы ты не пренебрег тем, что увидишь“. Я возвратился, и она открылась передо мною, а когда наступило утро, я стал рассматривать, какие на ней были украшения и роскошные драгоценности. Среди множества того, что было на ней надето, я увидел ожерелье, которое нашел когда-то в Мекке. Я удивился этому и погрузился в раздумье. Когда я вышел из дома, хозяин позвал меня и спросил о моем состоянии. „Дозволенное срезало нос ревности“, – сказал он. Я поблагодарил его за то, что он мне сделал, и мной опять овладело раздумье об ожерелье и о том, как оно попало к нему.
„О чем ты думаешь?“ – спросил меня хозяин. „О таком-то ожерелье, – ответил я, – потому что я совершал паломничество в таком-то году и нашел в храме это ожерелье или похожее на него“. Тут хозяин мой вскрикнул и сказал: „Это ты тот человек, который возвратил мне ожерелье?“ Я ответил: „Да, это я“. – „Радуйся, – воскликнул хозяин, – ибо поистине Аллах простил мне и тебе, потому что в ту минуту я просил Аллаха, да будет он превознесен, чтобы он простил мне и дал возможность отблагодарить тебя тем же самым, а теперь я отдал тебе свое имущество и свое дитя. Я думаю, что мой жизненный предел уже близок“. Затем он сделал завещание в мою пользу и через короткое время умер, да помилует его Аллах».