У этого Ибн Ботлана бывали удивительно удачные способы в лечении. Вот пример.
Один человек пришел к нему, когда он был в своей лавке в Алеппо. У этого человека пропал голос, и его едва понимали, когда он говорил. «Каково твое ремесло?» – спросил его Ибн Ботлан, и больной ответил: «Я делаю сита». – «Принеси мне полритля крепкого уксуса», – приказал врач. Тот принес уксус, и Ибн Ботлан сказал: «Выпей его». Больной выпил и присел на минутку. На него напала тошнота, и он изверг с уксусом много грязи. После этого его горло прочистилось, и голос восстановился. Ибн Ботлан сказал тогда своему сыну и ученикам: «Не лечите никого этим лекарством, вы убьете больного. В пищеводе этого человека задержались частички пыли из сита, и ничто не могло их извлечь, кроме уксуса».
Ибн Ботлан состоял на службе у моего прадеда Абу-ль-Мутавваджа Мукаллада ибн Насра ибн Мункыза [418]. У моего деда Абу-ль-Хасана Али ибн Мукаллада ибн Насра ибн Мункыза [419], да помилует его Аллах, появилась какая-то болезнь. Он был тогда еще маленьким мальчиком. Это взволновало его отца, и он испугался, что это проказа. Он позвал Ибн Ботлана и сказал ему: «Посмотри, что появилось на теле у Али». Врач посмотрел на него и оказал: «Я хочу пятьсот динаров, чтобы вылечить его и свести эту болезнь». Мой прадед ответил: «Если бы ты вылечил Али, я бы не удовлетворился, дав тебе пятьсот динаров». Когда Ибн Ботлан увидел гнев моего прадеда, он воскликнул: «О господин, я твой слуга и вполне завишу от твоей милости. Я сказал то, что сказал, только в виде шутки. То, что у Али, – это прыщики юности, и, когда он вырастет, это пройдет. Не делай же себе из этого заботы. Никакой врач, как и я, не скажет тебе: „Я вылечу его“ – и не возьмет с тебя за это денег. Сыпь пройдет с возрастом». И все произошло, как он сказал.
В Алеппо была женщина, одна из знатных алеппских женщин, которую звали Барра. На ее голову напал озноб, и она закутывала ее в лучшую шерсть, бархатные шапочки, платки и шарфы, так что казалось, что на ее голове большая чалма, но она все-таки стонала от холода. Она позвала Ибн Ботлана и пожаловалась ему на свою болезнь. Он сказал ей: «Достань мне до завтра пятьдесят мискалей пахучей камфары. Возьми ее в долг или на подержание у какого-нибудь торговца благовониями, и она будет возвращена ему целиком». Больная достала камфару, и на другой день он сбросил с ее головы все, что на ней было, и втер эту камфару ей в волосы. Затем на голову женщины снова надели то, чем она была закутана, но больная все стонала от холода. Она заснула на короткое время и проснулась, жалуясь на жар и недомогание в голове. С нее снимали вещь за вещью все то, что было у нее на голове, пока на ней не остался один платок. Затем она вытряхнула из волос всю камфару, и ощущение холода прекратилось. С тех пор она стала довольствоваться одним платком.
Нечто похожее на это случилось со мной в Шейзаре. Меня одолел страшный озноб и дрожь без лихорадки. На мне было много одежд и меха, но, когда я делал движение сидя, я начинал дрожать, волосы у меня на теле становились дыбом и я корчился. Я позвал к себе врача шейха Абу-ль-Вафа Тамима и пожаловался ему на то, что испытывал. Шейх сказал: «Принесите мне индийскую тыкву», – и, когда ему принесли, разломил ее и сказал: «Съешь ее, сколько сможешь». – «О лекарь, – сказал я, – я чуть не умираю от холода, да и время холодное; как же я съем тыкву в таком холодном виде». – «Ешь, как я тебе говорю», – сказал врач. Я поел, но не успел кончить есть ее, как вспотел, и все ощущение холода прошло. Врач сказал мне: «То, что с тобой было, произошло от разлития желчи, а не от действительного холода».
Я уже говорил выше о некоторых удивительных сновидениях и упомянул в своей книге, озаглавленной «Книга снов и сновидений», имена тех, кто рассказывает о снах. Я сообщил то, что говорится о снах и о времени сновидений, и привел изречения о них мудрецов, подтвердив их слова выдержками из стихов арабов. Я распространился на эту тему и исчерпал предмет, так что нет нужды упоминать здесь о чем-либо подобном, но мне вспомнился один такой рассказ; я нашел его интересным и записал здесь.