Вы можете этому не поверить, но пятнадцать лет тому назад, ранним утром 18 апреля 1970 года, я имел честь в собственной спальне беседовать с Вероучительницей Мики Накаяма, облаченной в алое кимоно.
Я точно помню, что это произошло именно 18 апреля, потому что вскоре после этого, в мае, состоялось открытие литературного музея, построенного господином Окано на моей родине в сосновом бору на берегу моря. Я тогда как раз закончил писать четырнадцать томов «Человеческой судьбы», чувствовал себя совершенно разбитым и еще к тому же страдал от астмы, поэтому хотя я и подготовил для нового музея свои рукописи, первые оттиски книг, фотографии, стол, стул и прочие вещи, но из-за крайней усталости не только не испытывал радости, а, наоборот, считал всю эту затею крайне обременительной, да и вообще, виданное ли это дело открывать музей еще при жизни писателя, даже во Франции такого не бывает… И вот в то утро я проснулся оттого, что кто-то вдруг сказал совсем рядом: «Ты должен радоваться!»
Открыв глаза, я увидел, что на стуле у моей кровати сидит какая-то седовласая старуха в алом кимоно и ласково улыбается мне. Я почему-то вдруг подумал, а уж не сама ли это Мики Накаяма, Основательница учения Тэнри? Дело в том, что после войны я целых десять лет в поте лица трудился над «Жизнеописанием Вероучительницы»… Основательница учения, Мики Накаяма, в последние годы жизни провозгласила, что ей наконец удалось стать Вместилищем Бога, в подтверждение этого она облачилась в алое кимоно и стала рассказывать людям о Боге.
Когда я работал над ее жизнеописанием, мне всегда хотелось знать, как она выглядела, эта женщина, которую звали Мики Накаяма, и я потратил немало сил на то, чтобы это выяснить, но поскольку в ее время фотографирование еще не было распространено, мне так и не удалось ничего узнать. Я всячески обхаживал симбасиру[18] учения Тэнри, Сёдзэна Накаяму, и даже добился того, что он стал называть меня своим близким другом, поэтому, когда я обратился к нему с этой просьбой, он после некоторых колебаний согласился помочь. Ночью мы отправились в Центр Тэнри, симбасира и представительница боковой ветви его рода[19] с двух сторон торжественно раздвинули перегородку, за которой помещался портрет Вероучительницы, и тут же упали ниц. Это был поясной портрет в европейском стиле, имени художника я не знаю. Я благоговейно воззрился на него, но, не обнаружив в нем ничего похожего на тот образ Мики Накаяма, который представлялся моему воображению, был изрядно разочарован.
В течение целых десяти лет писать биографию одного человека не так-то просто, мне, во всяком случае, никогда не приходилось делать ничего подобного. После того как значительная часть работы была выполнена, я увлекся тем, что стал вести постоянный диалог со своей героиней, и незаметно в моей душе сложился вполне определенный образ, особенно четко я представлял ее себе в алом кимоно, наверное потому, что такой Вероучительница увиделась мне, когда я заканчивал работу над книгой.
Поэтому когда пятнадцать лет тому назад ранним утром 18 апреля я обнаружил сидящую на стуле у своей кровати старуху в алом, то сразу же понял, что передо мной Мики Накаяма. Старуха ласково заговорила со мной:
— Ты должен радоваться тому, что господин Окано построил для тебя литературный музей, нехорошо все время ворчать, это несправедливо по отношению к нему…
— Да нет, я очень ему благодарен, — мгновенно ответил я, — просто я ведь ничем не смогу отплатить за его заботу и доброту.
— Окано-сан — замечательный человек. Бог-Родитель поддерживает его в его начинаниях и помогает ему достичь успеха. Ты тоже должен радоваться, воспринимая строительство музея как награду, ниспосланную тебе Богом-Родителем.
— Но я ничем не заслуживал такой награды.
— Посуди сам, ведь господин Окано строит для тебя музей совершенно бескорыстно, попробуй рассматривать это как проявление воли Бога. Бог-Родитель желал бы, чтобы и к строительству церквей относились бы так же, но увы… И Бог радуется этому музею — ну чем не церковь — и говорит, что это тебе награда…