Почему тогда к Тэнри относились с таким предубеждением? И изменилось ли что-нибудь теперь? Сомнения одолевали меня и тут, об этом я писал в предыдущей главе, мне посчастливилось встретиться с живосущей Вероучительницей Микки, и мой первый эксперимент завершился удачно…
Я уже подумывал, не пора ли приступать ко второму эксперименту, как однажды в октябре, ближе к вечеру, ко мне пришел незнакомый господин, который назвался настоятелем одной из церквей Тэнри. Он оказался страстным почитателем моей «Вероучительницы» и сообщил, что когда в течение трех месяцев читал лекции на специальных курсах при Центре Тэнри и знакомил своих слушателей с биографией Вероучительницы, то, стремясь отыскать что-нибудь редкое, обнаружил в одном доме «Портрет госпожи Родительницы в алом кимоно». Портрет этот хранился как семейная реликвия и никогда не выносился наружу, после долгих упрашиваний ему разрешили сделать фотографии, одну из которых он и преподнес мне.
Это был свиток, прекрасно выполненный в традиционной манере, но женщина, на нем изображенная, ничем не походила на ту, которую я видел в своей спальне на втором этаже. И тут мне пришло в голову показать эту фотографию юноше Ито — то есть провести второй эксперимент, и я горячо поблагодарил своего гостя. Примерно через час юноша явился ко мне.
Я с нетерпением ждал его. На этот раз я решил сам записать слова живосущей Родительницы и с этой целью накануне купил магнитофон.
Едва проведя юношу в гостиную, я спросил:
— Говорят, ты постоянно видишь госпожу Родительницу в алом кимоно, скажи, как она выглядит? Я давно хотел тебя спросить об этом. Похожа она на эту фотографию?
Мельком взглянув на фотографию, юноша Ито равнодушно произнес:
— Общее у них только седые волосы и алое кимоно, а в остальном… Но, может, это совсем другая женщина?
— А как выглядит госпожа Родительница?
— У нее лицо чуть полнее и глаза побольше, да и выражение лица более ласковое. К тому же она немного выше ростом… Нет, на этой фотографии явно не она. И вообще госпожа Родительница выглядит внушительнее.
Итак, мой второй эксперимент тоже можно было считать благополучно завершенным. Теперь не мешало бы поближе познакомиться с самим юношей, но это я решил отложить на потом. Тут юноша сказал:
— Сэнсэй, я пришел сегодня, потому что госпожа Родительница хочет поговорить с вами. Могу я пройти в ту комнату? — И, поднявшись, он занялся омовением рук.
Я велел дочери срочно убраться в японской гостиной и подготовил магнитофон к записи. Юноша, как всегда, сел напротив меня и сложил руки перед грудью. Не прошло и минуты, как его лицо изменилось, на нем появилось ласковое выражение и он заговорил голосом Вероучительницы, проникающим до самой глубины души.
Когда-нибудь я подробно напишу, о чем она говорила, сейчас же ограничусь лишь упоминанием о том, что после ее объяснений я понял: мне все-таки придется написать книгу, о которой меня просит Бог-Родитель, иного выхода у меня нет. В довершение всего Вероучительница подробно разъяснила сидевшей за моей спиной дочери, какие надежды она возлагает на нее как на преподавательницу музыки.
На следующий день пришло письмо от моей младшей дочери, которая жила в Канаде, в Торонто. Она писала, что в Торонто провели дискуссию, участвовать в которой пригласили писателей со всего мира, что от Японии приехал Кэндзабуро Оэ[26], который прочел еще и публичную лекцию, и она была поражена, что он расхваливал мою «Вероучительницу». Возможно, дочь была так удивлена потому, что сама не читала эту книгу, более того, считала, что лучше бы я ее вообще не писал, но мне было очень приятно, что Оэ прочел даже это мое сочинение.
26
Оэ Кэндэабуро (1935 —) — известный японский писатель. Многие его произведения переведены на русский язык.