— Она тоже? — И тут я вспомнила, что сама сказала мужу проснувшись сегодня утром: «Знаешь, когда я увидела лик Солнца, то подумала: все люди — братья и сестры: и нищие, и злодеи, и императоры…» И, подумав так, я словно стала великодушнее, мне захотелось смеяться…
Вспомнив сейчас эти свои слова, я испытала стыд перед мужем.
— Послушай!.. — обратилась я к нему. — Я тоже получила жизнь от Бога… И мне в этом мире дарована роль вместе с тобой исполнять Небесную миссию, ведь это так, правда?
— Конечно. И исполнять ее с радостью и уверенностью в себе. Мы как посланцы Небесного Бога едем в цивилизованную страну, во Францию, поэтому не волнуйся. Бог постоянно тебя защищает… Моряки встревожены, говорят, море бурное… Но Бог оберегает нас, поэтому нет причин для волнения.
— Послушай, может быть, сойдем на берег и посмотрим Шанхай?
— Посмотрим на обратном пути. Это будет и полезнее и интереснее. А пока что постараемся как можно меньше уставать. — С этими словами муж, как обычно, велел мне приняться за учебу.
Мы вошли в Индийский океан, но страшных больших волн там не было, мы с радостью говорили друг другу, что это тоже по милости Божьей, и оставались спокойны. Однако неожиданно пришлось все же поволноваться.
В каютах первого класса кроме нас проживали: в одной — четыре японских джентльмена, а в двух других — двое и трое европейцев. Они тоже питались в столовой, там мы их и увидели. В столовой с самого начала за нашим столом всегда сидел молодой эконом[16], вскоре мы подружились, но на второй день нашего путешествия по Индийскому океану он вдруг тихонько предупредил меня:
— Госпожа! Пожалуйста, по возможности не гуляйте по палубе. Среди пассажиров первого класса вы единственная женщина… Эти японские джентльмены скорее не люди, а самцы, поэтому будьте осторожны. До следующей стоянки… Извините, что говорю вам это, впрочем, то, что японские мужчины способны испытывать столь сильное влечение, достойно восхищения, не так ли? — со смехом сказал эконом.
Мы с мужем переглянулись, поскольку и сами не раз с некоторой опаской обсуждали, как меняются лица этих японцев при виде меня.
Как подумаешь — человек, пожалуй, жалкое создание…
Однако и в таких обстоятельствах мы, не ленясь ни дня, продолжали наши занятия и возносили благодарственные молитвы Небу. Может быть, поэтому и Индийский океан был спокоен, и ни разу не вздымались на его поверхности страшные волны.
Итак, я держалась возле мужа, не отходя от него, и, спрятавшись в нашей двухместной каюте или же в гостиной, уединившись и избегая взглядов японских мужчин, у которых менялось при виде меня выражение лица, каждый день продолжала занятия…
В то время я иногда думала: «Что же, мой муж совсем не такой, как те японские мужчины».
Глядя на Индийский океан сквозь стекло гостиной кают-компании, муж как бы между прочим что-то говорил, это было так красиво, словно стихи в прозе, я изо всех сил старалась запомнить их, чтобы когда-нибудь записать, но так и не смогла этого сделать.
Какое, однако, я жалкое создание по сравнению с мужем!
— Что ж, работа закончена, — сказал муж. — Давай-ка закроем глаза и послушаем песню Индийского океана.
Закрыв глаза, мы крепко взялись за руки, и тут зазвучала прекрасная симфония Земли и Неба, и мы оба заслушались.
Пройдя Индийский океан, мы сутки стояли в первом порту, здесь на пароход сели пассажиры первого класса, отправляющиеся в Европу, и пароход внезапно стал многолюдным.
Четверо японских джентльменов сошли на берег и вернулись только перед самым отходом, как раз был ужин, и они, как всегда, сели на свои места рядом с нашим столом.
Возможно, под влиянием выпитого они громко, беззастенчиво разговаривали по-японски, и муж, казалось, был смущен тем, что они шокируют многочисленных вновь прибывших пассажиров.
Мне трудно писать об этом, но в качестве примера приведу слова самого молодого на вид из тех четырех.
— Я в первый раз лег в постель с европейской женщиной, — беззастенчиво говорил он. — Удовлетворившись, я нечаянно заснул на ней. Когда очнулся, женщина лежала рядом. Я поспешно хотел снова лечь сверху, но женщина встала. «Если заплатишь, будет тебе еще раз», — сказала она и вышла из комнаты. Не знаю, поняла ли она мой английский, но вскоре, вернувшись, сделала мне знак слезть с кровати. Я слез, а она легла и всячески противилась тому, чтобы я тоже лег. Мы начали бороться на кровати и под кроватью… Никто не победил. Тем временем наступил полдень…