«За мною следят. Ты смотри, чтоб родня не узнала».
«Не бойся,— сказал я,— и страх твой напрасно возник.
Ты — в сердце моем, и никто не откроет тайник».
О том, как вести себя с сильными мира сего
Когда поэт Саид ибн аль-Утба являлся к какому-нибудь правителю или наместнику, он всегда садился у дверей. Его спросили:
— Почему ты избегаешь приглашения на почет
ное место?
— Лучше быть угодным издали, чем неугодным вблизи,— отвечал он.
Некий эмир наставлял своего хаджиба: «Никогда не препятствуй допуску ко мне тех, кто призывает на молитву,— над ними ты не имеешь власти; тех, кто стучится в двери ночью,— они принесли недобрую весть, с добром не поспешают в такой час; гонца с границы — вводи его ко мне тотчас, ибо даже малое промедление может испортить дело целого года; и повара, ибо стылая пища быстро теряет свой вкус».
*
Однажды поэт Абу-ль-Атахия подошел к дверям некоего хашимита и попросил дозволения посетить его, но ему сказали: «Приходи в другой раз». И он сказал об этом:
Нет, если я сюда вернусь, себя обижу сам.
И что за доблесть ждать тебя по утренним часам! Проситель ранний о тебе расскажет, удручен:
«Полуодет и погружен наполовину в сон!»
*
Один человек тщетно просил доступа к Абу Дулафу. Тогда он написал ему такие стихи:
Если щедрым ты зовешься, но закрыт пред нами дом, Что тогда сказать плохого мы посмеем о скупом?
*
Поэт аль-Аттаби написал некоему вельможе, который не допускал его до себя:
Добро ты спрятал от людей и, как никто другой,
Как будто облаком сокрыт от горести людской.
Твой сон глубок — иль смерть сама поит тебя водой, Испив которую, навек уходим в мир иной.
О верности и предательстве
Однажды халиф Абу Джафар аль-Мансур, по долгом размышлении, склонился к тому, чтобы помиловать мятежника Ибн Хубайру и послать ему грамоту о прощении. Но прежде он решил посоветоваться с приближенными, и те не могли прийти к единому мнению сорок дней. А вскоре Ибн Хубай-
ра сам явился к халифу во главе отряда всадников. Войдя к аль-Мансуру, который был отделен от него занавесом, мятежник обратился к нему с такими словами:
— Ваша власть еще свежа, дайте же людям вкусить ее сладость и умерьте ее горечь, чтобы сердца подданных как можно быстрее исполнились любовью к вам и чтобы им было за что прославлять вас. Я же с нетерпением ждал вашей победы.
Аль-Мансур приказал поднять занавес и долго беседовал с мятежником, глядя ему прямо в глаза. Халиф уверился в искренности Ибн Хубайры, он сказал:
— Удивляюсь я тем, кто советовал мне лишить жизни такого замечательного человека!
Но через некоторое время аль-Мансур предательски убил Ибн Хубайру.
*
Зияд, наместник Ирака, написал халифу Муавии: «Моя правая рука держит Ирак, а левая рука пустая». В таких словах он намекал на Хиджаз. Когда об этом прослышал наместник Хиджаза, человек в высшей степени достойный, он воздел руки к небесам и воскликнул: «О господи, избавь нас от левой руки Зияда». И у того на левой руке открылась язва, от которой он вскоре и умер. 2
О правом и неправом суде
статься,
Халиф Омар ибн Абд аль-Азиз говорил: «Если к тебе явится с жалобой человек, у которого выколот глаз, не спеши судить в его пользу, пока не явится второй тяжущийся — может у него выколоты оба глаза».
*
Однажды Ибрахим, сын халифа аль-Махди, затеял тяжбу с Бахтишу, придворным лекарем, относительно какой-то недвижимости. Разбирательство производил Ахмад ибн Абу Дуад, главный судья мусульман, в своей резиденции. Ибрахим вел себя крайне неучтиво с Бахтишу и дерзил ему в присутствии судьи. В конце концов Абу Дуад потерял .всяческое терпение:
— Кто тебе дозволил, Ибрахим, повышать голос в присутствии судьи, размахивать руками и указывать пальцем на своего противника? Четко излагай суть дела, будь учтив, владей собою и выказывай должное почтение к присутственным местам. Твое поведение не приличествует твоему сану и положению. И, главное, помни: поспешность зачастую приводит к нежелательным последствиям. Так пусть же Аллах убережет тебя от неверного слова и дела и хранит тебя от зла точно так же, как хранил твоих отца и дедов, недаром господь всеведущ и мудр.
Ибрахим воскликнул:
— Благодарю тебя за разумный совет, что ты мне дал. Я больше не буду делать того, что может послужить умалению моей чести и опорочить меня в твоих глазах. Прости мне мою вину и мой грех. Гнев иногда толкает меня на неподобающие поступки, а такие люди, как ты, помогают мне исправиться. Я уступаю Бахтишу недвижимость, пусть это будет искуплением моей вины перед тобой и перед господом.
2
Однажды Зияд спросил своих приближенных:
— У кого самая счастливая жизнь?
Те ответили:
— У тебя, эмир, и у тех, к кому ты благоволишь.
Но Зияд возразил:
— Нет. Всякий раз как я должен произнести пятничную проповедь, я волнуюсь, а когда слышу, как приближается гонец барида, пугаюсь. Самая счастливая жизнь у простого человека, имеющего дом, который он сдает в аренду, и жену, согласную с ним во всем. Он далек от нас, и мы не знаем его. Если же мы приблизим его к себе, то тем самым отравим ему и земную и загробную жизнь.