Некая женщина, будучи беременной, увидела, как пекарь несет поднос с хлебом на голом плече. Она почувствовала настолько сильное желание вонзить зубы в его плоть, что не могла ничего есть, пока ее муж за большую сумму не уговорил булочника, чтобы тот позволил ей укусить себя. Беременная укусила его два раза — на третий раз булочник наотрез отказался. Женщина беременела трижды: дважды она родила здоровых близнецов, третья пара детей родилась мертвыми.
Близ городка Андернах, на Рейне, беременная женщина убила своего мужа, к которому была искренне привязана, частично съела убитого, а остальное засолила. Когда наваждение прошло, она осознала весь ужас содеянного и добровольно сдалась властям.
В 1553 году женщина перерезала мужу горло и отъела нос и левую руку у еще теплого трупа. Затем она разделала тело и засолила его впрок. Вскоре после этого она родила тройню. Женщина осознала происшедшее лишь после того, как соседи стали спрашивать, где найти ее мужа, дабы сообщить ему о прибавлении семейства.
Летом 1845 года греческие газеты опубликовали сообщение о том, как беременная женщина убила мужа ради того, чтобы поджарить и съесть его печень.
Известно, что у некоторых безумцев преобладает страсть к убийству, но иногда она сопровождается еще и каннибализмом.
Грюнер[47]{88} рассказывает о пастухе, который, явно будучи не в себе, убил и съел двух человек. Марк[48]{89} приводит случай с женщиной, которая, пока ее муж был на работе, убила собственного полуторагодовалого ребенка. Она отрубила ему ноги и потушила их с капустой, часть съела сама, остальное предложила мужу. Семья, конечно, была бедная, но еда в доме имелась. В тюрьме женщина проявила все признаки сумасшествия.
Нигде некрофилия и каннибализм так явно не связаны с безумием, как в случаях ликантропии. Примеры, описанные в предыдущей главе, неопровержимо подтверждают, что жажда крови сопровождается галлюцинациями. Жан Гренье, Руле и другие были твердо убеждены, что они испытали превращение. Болезненное состояние тела или разума может порождать галлюцинации, зависящие от характера и типа личности. Например, честолюбивый человек в маниакальном состоянии вообразит себя королем; скупец придет в расстройство, вообразив, что лишился последних денег, или начнет ликовать, представив себе, что стал обладателем неисчислимых сокровищ.
Пожилой человек, страдающий от ревматизма или подагры, воображает, что сделан из фарфора или хрусталя, а охотник при наступлении новолуния кричит «ату!», словно подгоняет свору собак. Так же и жестокий от природы человек, повредившись в уме, легко вообразит, что перевоплощается в самого жестокого и кровожадного зверя, какого только может себе представить.
Галлюцинации страдающих ликантропией могут зависеть от многих причин. Старинные авторы, например Форестус или Бертон{90}, рассматривают синдром оборотничества (волчью болезнь) как разновидность депрессивного состояния, и некоторые из них определяют у пациента ликантропию, даже если он не считает себя оборотнем.
На современном уровне медицинского знания мы можем утверждать, что галлюцинации могут вызываться различными условиями.
В лихорадочном состоянии чувствительность настолько искажается, что больной плохо представляет себе, какое место в пространстве занимают его конечности: они кажутся ему то беспредельно длинными, то несоразмерно короткими. При сыпном тифе больным с неустойчивой нервной системой нередко кажется, что они раздваиваются или разрезаны пополам, что у них исчезли руки и ноги. Иногда больному кажется, что конечности его сделаны из какого-нибудь хрупкого материала вроде стекла, а иногда происходит такой распад личности, что больной воображает, будто стал женщиной.
Маньяк, которому кажется, что он — не он, а кто-то другой, проникается мыслями, чувствами и привычками вымышленной личности, и, если это проникновение достаточно глубоко, он может убедить самого себя в реальности превращения. Он начинает говорить о себе как о вымышленной им личности и на самом деле ощущает все чувства, увлечения, потребности этой личности. Чем больше маньяк отождествляет себя с другим, тем больше усугубляется безумие, протекание которого зависит от индивидуальных особенностей. Если больной не слишком умен, невежествен и необразован, то он слабее сопротивляется метаморфозе, и бывает очень трудно определить грань между его действительной и безумной ипостасью. Многое из того, что Жан Гренье, страдавший этой формой заболевания, говорил во время процесса, имело смысл, но этот смысл то и дело сопровождался бредом безумца.
47
48