— А у меня палатку увели… Точно, два негра. Здоровые, черти, сам видел. Ну и пропади она пропадом. Перебьемся дармовыми одеялами да бульонами Армии Спасения (Утопа*, ющих от Самих Утопающих… самаритян, евангелистов, антифашистов, троцкистов, лабудистов и wanker-талмудистов); Не первый день замужем. На войне, как на войне.
— Французу непроникнуть в Петербург, — заявил КонтиДу* гласу-Маккензи, new брату in town* — ТЬм зверствует канцлер* мутант Бестужев: он хватает моих агентов на границе и то* пит их, словно гангстеров-котят, в Ладожском озере., Everything you say will destroy you. Зато туда может проникнуть англича* нт благодаря дружбе этих дворов и unsolved child murder!
Повсюду заполыхали костры. У пары палаток выстрой-» лась длинная очередь за казенными мешками с топливом. Бо-» лее предприимчивые бросали в огонь все, что у соседа плохо лежало. Потирали руки, жмурились, обнимались, лыбились и галдели. Заговорщески перемигиваясь со веши встречными;
я побрел назад… Без друзей и уксус в горло не лезет» а об ам-врозии, как о врагах» я позабочусь сам.
— Нет» нет. Я не продаю. Рожа? Внешность» мадам, она все* гда обманчива, особенно если вы married to a lazy lover. Помню, ночью в Лондоне останавливает меня на улице старичок с палочкой:
— Малыш, умираю, заснуть не могу. Хэша нет на тягу?
— Sorry, man, nothing on me.
— Но, малыш… Хотя, какой ты, на хуй, малыш…
— Но я, — возразил на это Дуглас, — лишь знатный шотландец, ив Петербурге посол Уильямс привяжет к моим ногам tombstone и утопит меня в Неве, как якобита. Вы, принц, fear of flying, желаете видеть меня среди dead sea navigators?
Вадим с Аней тоже времени не теряли — сонное царство шотландского разлива. & Here We Ате… Заброшены на край света, зажаты на аршине пространства рок-фестиваля между пивняком и сосичной. Слева, в десяти метрах, генератор. И костра не надо разводить в after murder park-e. Сон Разума под высоким напряжением порождает Уебищ!
— Нет, вы нужны мне живым, — отвечал ему Конти. — Живым и острым, как игла, почти без боли проникающая под пластинку Баадер-Майнхофф до сердца русской императрицы. За иглой протянется дней связующая нить и свяжет два сердца — Елизаветы и мое… Не удивляйтесь: мне нужна корона и партия ЛСД-Пи-аР. Всю жизнь я потратил на приобретение короны в салоне «Снежная Королева». Согласен быть татарским императором!
Пол Шо — австралиец, работает поваром в Челси. Откуда он взялся на Рединге? Из-под палатки, начиненной хот-догами? Нет. Такой верзила не пролезет и в замочную скважину. И тоже — графоман на тропе войны без томагавка. Кислой закинулся, поплыл, чуть отпустило — давай строчить, как пулемет. И главное, без обычной тягомотины: «Мы вчера так оторвались, так улетели! С пятой, нет, с четвертой затяжки. У всех каску наглухо сорвало. И будка телефонная взлетает… И тишина. А по обочинам дороги Битлз с косами стоять… Насмерть!»
Пол усердно конспектирует мой спич. О чем? Да все о том же, только с точки зрения практика-энциклопудиста. Я ж «Закон Харрисона»-2 во плоти, Майкрофт Холмс в натуре. Все знаю, делать ничего не буду. Лень! Лучше на футбол сходить, чем убитому калякать о высоких материях, ущемленных чувствах, достоинствах, базе, Боге, Анти-Дюринге, Бабеле с Бебелем. Одна моя знакомая, красавица неописуемая, раньше под кайфом ни одной юбки не пропускала. Причем подыскивала любовниц, как на подбор — маленьких, толстых и противных. Но зато — немерянное чувство превосходства. Растешь в собственных глазах, как на дрожжах, на себе сидишь, собой погоняешь. Какой такой онанизм-шаманизм? Не видишь, он себя любит!
Дурман — да-а, беладонна — да-а, мандрагора — да-а… Семейство пасленовых. На три дня превращаешься в младенца, пишешь на столе ножом, гуляешь по Литейному, не вылезая из московской квартиры… Бежишь босиком по London Bridge, а впереди мчатся твои ботинки. А в руках — аккумулятор. Ты его — бух с моста, а ботинки: «Ха-ха-ха!» И говорят. «Комплексуешь, родимый, газету «Себлудня» прочитал? Нам на это нечего смотреть. Побежали крем Марго кушать». «А я, да у меня…», — той дело — встревали набежавшие слушатели. «Ша, чижики, убью, душу выну». Под разговор хорошо пошла ветчина, свежая, сочная ВЕТЧИНА!!! Да с сырком, да с виски — между «Карлсбергом», «Хот-Догом», толпой и генератором. Лепота! Пол исписал за мной шесть листов — настольная книга кайфолома. Все о вкусной и здоровой пище, да с философией Гегеля подмышкой. Проснувшийся Вадим порывался толкнуть речь. Пол вежливо улыбался и хлопал глазами.
2
Антинаркотический закон, принят в США в 1914-м году, распространился впоследствии на весь мир.