«Смирну», поэму свою, наконец мой выпустил Цинна,
Девять посевов и жатв он протрудился над ней,
Триста тысяч стихов успел в то же время Гортензий…
………
5 «Смирну» везде разошлют, до вод глубоких Сатраха
Свиток её развивать будут седые века.
А в Падуанском краю Анналы Волузия сгинут
И на рубахи пойдут тамошним карпам речным.
Будь же в сердце моем необъемистый подвиг поэта, —
10 Чернь же радует пусть дутый болтун Антимах.
Если к могилам немым долетев, от нашего горя
Может повеять на них миром и радостью, Кальв,
Страстно желаем ли мы возврата любви не забытой
Или же плачем о днях дружбы, когда-то живой, —
Верно Квинтилия так не горюет о ранней кончине,
Сколь веселится, твою верную видя любовь.
Нет, я сказать не смогу, что хуже (простите мне, боги!)
Пахнет — Эмилиев рот или Эмилиев зад.
Рот ли грязней у него, или зад у него неопрятней,
Чище всё-таки рта и приспособленней зад.
5 Главное: он без зубов. А зубы Эмилия — с локоть,
Кажет он дёсны — точь-в-точь старый дорожный сундук,
А между ними провал — как отверстие потной мулицы,
Ставшей пузырь облегчить в жаркий полуденный час.
Многих он женщин имел, из себя он корчит красавца, —
10 А не послать ли осла в мельне вертеть жернова?
Что же о тех я скажу, кто его обнимать не стыдится?
Больше им было б к лицу гузно лизать палача!
Лучше подходит тебе, чем кому-либо, пакостный Вектий,
То, что народ говорит про болтунов и шутов:
Славно таким языком, лишь только представится случай,
Задницы можешь лизать и сапоги мужичья.
Ежели нас погубить всех сразу желаешь ты, Вектий,
Рот лишь открой — и уже сделал ты дело своё.
Я у тебя за игрой похитил, мой нежный Ювенций,
Сладостный с губ поцелуй — сладостней пищи богов.
Не безнаказан был вор. О, помню, более часа
Думалось мне, что повис я в высоте на кресте.
5 Стал я прощенья просить, но не мог никакими мольбами
Хоть бы на йоту смягчить твой расходившийся гнев.
Лишь сотворил я беду, ты тотчас следы поцелуя
Истово начал с лица всей пятернёй обтирать.
Словно затем, чтоб моей на лице не осталось заразы,
10 Будто пристала к нему уличной суки слюна!
Кроме того, не скупясь, предавал ты меня, несчастливца,
Гневу Амура, меня всячески ты распинал.
Так что тот поцелуй мимолётный, амбросии слаще,
Стал мне казаться теперь горше полыни самой.
15 Если проступок любви караешь ты столь беспощадно,
То я могу обойтись без поцелуев твоих.
Целию мил Авфилен, а Квинтий пленён Авфиленой, —
Сходят с ума от любви, юных веронцев краса,
Этот сестру полюбил, тот брата, — как говорится:
Вот он, сладостный всем, истинно братский союз.
Счастья кому ж пожелать? Мой Целий, тебе, несомненно, —
Редкую дружбу свою ты доказал мне, когда
Неудержимая страсть у меня всё нутро прожигала,
Будь же, мой Целий, счастлив, знай лишь победы в любви.
Брат, через много племён, через много морей переехав,
Прибыл я скорбный свершить поминовенья обряд,
Этим последним тебя одарить приношением смерти
И безответно, увы, к праху немому воззвать,
5 Раз уж тебя самого судьба похитила злая, —
Бедный, коль на беду отнят ты был у меня!
Ныне же, как нам отцов завещан древний обычай,
Скорбный обряд совершу, — вот на могилу дары;
Пали росою на них изобильные братнины слёзы.
10 Их ты прими — и навек, брат мой, привет и прости!
Ежели есть человек, хранить умеющий тайны
Друга, которого он честную душу познал,
Я, мой Корнелий, таков, святому закону причастен, —
Можешь отныне меня ты Гарпократом считать.
Лучше отдай мне, Силон, мои десять тысяч сестерций
И сколько хочешь потом будь и заносчив и груб,
Если же любишь деньгу, тогда перестань, умоляю,
Сводником быть и притом груб и заносчив не будь.
вернуться
96. <К ЛИЦИНИЮ КАЛЬВУ, НА СМЕРТЬ ЕГО ЖЕНЫ>
О Кальве см. № 14, 50 и 53. Отрывки из собственных стихов Кальва на смерть жены см. в Дополнениях; мотив загробной радости в них перекликается с Катуллом. «Римские поэты воспевали любовниц под условными именами, а жён под настоящими» (А. Ризе).
вернуться
Эмилий ближе неизвестен. В Палатинской антологии есть сходные эпиграммы на человека с вонючим ртом (XI, 241—242 и 415, автор — Никарх), но они относятся уже к I в. н. э.
Ст. 6. …старый дорожный сундук… — Ploxenum — диалектизм («Катулл нашёл это слово на берегах По» — Квинтилиан, I, 5, 8): может быть, признак, что стихотворение написано в молодости в Вероне.
Ст. 10. …в мельне вертеть жернова. — Наказание для провинившегося раба.
вернуться
Вектий (или Виктий, в рукописях — разночтения) — лицо неизвестное; может быть, это Л. Веттий, тёмный доносчик, в 62 г. обвинявший Цезаря в причастности к заговору Катилины, а в 59 г. — целый ряд сенаторов в заговоре против Помпея; этому доносу не поверили, Веттий был взят под стражу и умер в тюрьме.
вернуться
Ср. № 48. Стихотворение комически играет медицинскими терминами, сглаженными в переводе (в ст. 14 названа в подлиннике чемерица, популярное в древности лекарство). Некоторые романтически настроенные филологи XIX в. (в том числе В. Лэндор, известный поэт) считали подложным заключительное двустишие, иронической прозой закругляющее эпиграмму.
вернуться
Адресат и его друг (ср. № 82) — неизвестные веронские приятели Катулла; об Авфилене см. № 110—111. Тождествен ли этот Целий адресату № 58, любовнику Клодии, — сомнительно.
вернуться
101. <К БРАТУ, НАД ЕГО МОГИЛОЮ>
О своём брате, скончавшемся в Троаде и погребённом у моря в Ретее близ древней Трои, Катулл уже писал в № 65 и 68; в нашем стихотворении ст. 6 частично повторяет № 68, ст. 20 и 92. Катулл посетил могилу брата во время вифинской поездки 57—56 гг. и по римскому обычаю совершил на ней возлияния вином, водой, мёдом и маслом (ст. 3, 8). Стихотворение написано в традиционной форме эпитафии (ср., напр., Мелеагр, «Палатинская антология», VII, 476) — и заканчивается словами «привет и прости!» (ave atque vale) — заключительным восклицанием римского похоронного обряда, часто появляющимся в надгробных надписях.
вернуться
102. <К КОРНЕЛИЮ (НЕПОТУ?) О СОХРАНЕНИИ ТАЙНЫ>
Адресат (ср. № 1?) и повод ближе неизвестны. О Гарпократе, боге молчания, см. примеч. к № 74, 4.
вернуться
Грубый и алчный сводник — традиционная фигура римской комедии. Катулл обнажает условность этого типа, указывая: алчность и грубость в действительности только мешают друг другу. Цифра 10 000 сестерций (фантастически высокая) повторяется в № 41 в сходной ситуации.