— Я не понимаю. Это журнал регистрации в ее последнее воскресенье… в тот день, когда она умерла?
— Не совсем так, — сказали ему. — Посмотри на дату в углу. Шестнадцатое сентября, правильно? — Нико кивнул, и Номер Третий объяснил ему: — Шестнадцатого сентября была суббота, Нико. Если верить этим записям, твоя мать умерла в субботу.
— Нет же, — настаивал Нико. — Она умерла в воскресенье. В воскресенье, семнадцатого сентября. Я хорошо помню, я был… мы были в церкви. — Глядя в журнал регистрации доставки еды, он добавил: — Как такое могло случиться?
— Нет, Нико. Главный вопрос звучит иначе: зачем кому-то понадобилось делать это?
Нико яростно затряс головой.
— Нет, не может быть. Мы были в церкви. Во втором ряду. Я помню, как вошел отец и…
Он замер.
— В этом и состоит вся прелесть пребывания в церкви, не так ли, Нико? Когда весь город сидит на скамьях и все видят, как твой несчастный отец молится вместе со своими двумя маленькими детьми… алиби получается просто превосходное.
— Подождите… вы хотите сказать, что отец убил мою?..
— Сколько прошло времени, как она впала в кому? Три года? Три года без матери. Некому присматривать за домом и вести хозяйство. Каждый день… все эти молитвы и визиты… ее болезнь поглощала ваши жизни.
— Он бы никогда так не сделал! Он любил ее!
— Он любил тебя сильнее, Нико. Ты уже и так потерял три года детства. Вот почему он поступил так. Из-за тебя. Он сделал это для тебя.
— Н-но врачи… И коронер… Разве он не?..
— Доктор Алби Моралес — невролог, констатировавший смерть твоей матери, — является уважаемым мастером масонской ложи, к которой принадлежит и твой отец. Коронер Тэрнер Синклер — он выполнил остальную бумажную работу — декан[14] той же самой ложи. Вот что творят масоны, Нико. Вот чем они занимались на протяжении всей своей истории…
— Вы лжете! — взорвался Нико, зажимая ладонями уши. — Пожалуйста, скажите, что вы лжете!
— Он сделал это для тебя, Нико.
Нико быстро раскачивался взад-вперед, слезы крупными каплями стекали по его лицу и падали на лист бумаги, который содержал последний заказ на обед его матери.
— Когда она умерла… это было… она умерла за мои грехи! Не его! — Он заливался слезами, словно десятилетний ребенок, вся система ценностей которого в одночасье разлетелась в прах. — Она должна была умереть за мои грехи!
И вот тут-то Троица поняла, что он у них в руках.
Разумеется, именно поэтому они остановили на нем свой выбор изначально. Это было нетрудно. Римлянин имел доступ к военным архивам и личным делам, и они сосредоточились на архивах Форта Беннинг и Форта Брэгг, в которых размещались две лучшие армейские школы снайперов. Добавьте слова «увольнение с лишением прав и привилегий» и «психологические проблемы», и список кандидатов сузился очень быстро. Собственно, Нико был третьим по счету. Но когда Троица провела дополнительные исследования — когда они узнали о его религиозном рвении и о том, к какой группе принадлежал его отец, — Нико переместился на первое место.
Начиная с этого момента, им оставалось только найти его. Поскольку все временные дома и приюты для бездомных, получающие государственное финансирование, обязаны предоставлять список проживающих, это было легко. Потом они должны были убедиться, что он управляем. Именно поэтому они и отвезли его в передвижной дом отца. И дали ему пистолет. И сказали, что существует только один способ освободить душу матери.
В ходе обучения на снайпера Нико научили стрелять в промежутках между ударами сердца, чтобы свести дрожание ствола к минимуму. Стоя над отцом, который, лежа на рваном линолеуме пола, умолял о прощении, Нико без колебаний нажал на курок.
И Троица поняла, что нужный человек у нее есть.
И все благодаря одному-единственному листку бумаги с поддельной страницей больничного журнала регистрации доставки пищи пациентам.
Когда на светофоре загорелся зеленый свет, Римлянин повернул налево и вдавил педаль газа в пол, отчего зад автомобиля занесло, а из-под колес полетели брызги мокрого снега пополам с водой. Машина пошла юзом по вечно грязной дороге, но в умелых руках Римлянина быстро выровнялась. Он слишком много сил вложил в это дело, чтобы сейчас потерять контроль над ним.
Вдалеке обшарпанные фасады домов и магазинов сменились ржавыми металлическими воротами, которые огораживали открытое пространство и должны были внушить жителям чувство безопасности. Но с учетом того, что в прошлом году из клиники сбежали двадцать пациентов, большинство жителей уже давно поняли, что ворота и ограждения не оправдывают их надежд.