На том же клочке бумаги рядом со словами «Девчонка совсем не глупа» Рого ставит восклицательный знак.
— Ну ладно. Хотите знать правду, только правду и ничего, кроме правды? — спрашиваю я.
— Нет, я бы предпочла откровенную ложь.
— Но это не для печати, — предупреждаю я.
Она молчит, надеясь, что я буду говорить и дальше. Это старый репортерский трюк, чтобы потом она могла с чистой совестью заявить, что не давала обещания. Я купился на него в свою первую неделю работы в Белом доме. Но это же был и последний раз.
— Лизбет…
— Хорошо… договорились… не для печати. А теперь выкладывайте, из-за чего весь этот сыр-бор.
— День рождения Мэннинга, — выпаливаю я. — Если быть точным, неожиданное сюрприз-празднование его шестьдесят пятой годовщины. И мы с Дрейделем как раз обговаривали сюрприз, когда вы позвонили сегодня утром. Я сказал Мэннингу, что у меня кое-какие дела в городе. Дрейдель уже был здесь и сказал ему то же самое. И если Мэннинг прочтет в завтрашней газете, что мы были вместе… — Для пущей важности я делаю многозначительную паузу. Это наглая ложь, но молчание Лизбет говорит о том, что она проглотила наживку. — Вы знаете, что мы никогда ни о чем вас не просили, но если вы хотя бы на этот раз не станете упоминать о нашей встрече… — Я снова делаю паузу, чтобы закончить оглушительным предложением: — то мы будем вашими должниками.
Я практически слышу, как она улыбается на другом конце линии. В городе, где в ходу социальные долговые расписки, на руках у нее оказался крупный козырь: в списке ее должников числится сам предыдущий президент Соединенных Штатов.
— Дадите мне десять минут поболтать с Мэннингом наедине во время этого сюрприз-торжества, — говорит Лизбет.
— Пять минут, больше он не усидит на одном месте.
Рого отрицательно качает головой. «Этого недостаточно», — произносит он одними губами.
— Договорились, — заявляет она.
Рого складывает большой и указательный пальцы колечком. «Замечательно», — беззвучно произносит он.
— Так как там насчет моего завтрака с Дрейделем? — интересуюсь я.
— Завтрака? Бросьте, Уэс… Неужели кому-то может быть интересно, о чем шепчутся с утра два бывших сотрудника Белого дома? Можете считать эту историю официально закрытой.
Глава двадцать вторая
«Вы знаете, что мы никогда ни о чем вас не просили, Лизбет, но если вы хотя бы на этот раз не станете упоминать о нашей встрече…»
Вслушиваясь в голос Уэса, Лизбет выпрямилась в кресле и принялась раскручивать телефонный шнур как скакалку. Судя по паузе на другом конце линии, Уэс, похоже, был готов пойти на уступки. «Мы будем вашими должниками», — сказал он, словно прочитав ее мысли. Лизбет прекратила раскручивать телефонный шнур. Незыблемое правило номер четыре: торгуются только те, кому есть что скрывать. Незыблемое правило номер пять: и конъюнктурщики.
«Дадите мне десять минут поболтать с Мэннингом наедине во время этого сюрприз-торжества», — сказала она, зная, что, как всякий хороший публицист-рекламщик, он урежет это время ровно наполовину.
«Пять минут, больше он не усидит на одном месте».
«Договорились», — ответила она и начала рыться в толстой стопке пригласительных билетов, сложенных на уголке письменного стола. Так, премьера концерта в опере. Ежегодный рыболовный базар в клубе «Парусник». Крещение ребенка у Бидонов. Оно должно быть где-то здесь…
«Так как там насчет моего завтрака с Дрейделем?» — спросил Уэс.
Все еще перебирая стопку приглашений, Лизбет краем уха невнимательно слушала запись. «Завтрака? Бросьте, Уэс… Неужели кому-то может быть интересно, о чем шепчутся с утра два бывших сотрудника Белого дома? Можете считать эту историю официально закрытой».
Сюрприз-торжество Мэннинга — и обещанные ей пять минут — должны были состояться, по крайней мере, через месяц, не раньше. Но ведь это вовсе не означало, что до той поры она должна сидеть сложа руки и оставаться в стороне. Особенно с учетом того, что можно и другим способом оказаться в числе действующих лиц. Бросив трубку телефона на рычаг, Лизбет окинула взглядом рассыпавшуюся кучку приглашений. Прием в Обществе борьбы с лейкемией, Историческом обществе, Обществе содействия кнессету,[15] Обществе «Палм-Бич Сосайету», Обществе Возрождения, Обществе Алексиса де Тукевилля… и наконец… вот оно…
Лизбет выдернула прямоугольную карточку из середины пачки. Подобно прочим, дизайн ее был простым и строгим, печать — ясной и понятной. И на конверте стояло ее имя. Но на карточке кремового цвета, надписанной каллиграфическими завитушками, значилось и кое-что еще: «Вечер с президентом Лейландом Ф. Мэннингом. Благотворительная акция в пользу Фонда борьбы с фиброзно-кистозной дегенерацией». Сегодня вечером.