— Тебе известно, что сейчас в Базеле проходит большой собор,[10] на котором обсуждаются неправедные деяния церкви?
Если я даже и знал об этом, то начисто забыл.
— Я поступил на службу к кардиналу и поехал с ним.
— Но ты не священник? — спросил я.
Он не был похож на священника. Найдя своего коня, он первым делом залез в седельный мешок и надел чистую рубаху и штаны. Даже чуть не утонув в реке, он сумел каким-то образом сохранить свои мягкие кожаные сапоги, верхушка которых была на модный манер загнута, что позволяло видеть не только зеленую шелковую подкладку, но и его икры.
Он рассмеялся.
— Для каких бы дел ни предназначал меня Господь, я не думаю, что это священничество. Я слишком люблю мирское. Нет… я отвлекся. Я поступил на службу к кардиналу в качестве секретаря, и он привез меня в Базель. Скоро я узнал, что его богатство хранится на небесах, — денег, чтобы заплатить мне, у него не было. Я ушел от него, но нашел другого. — Он подмигнул мне. — Это оказалось нетрудно. Во время собора дел невпроворот, и любой, умеющий написать свое имя, мог наверняка найти там работу.
Он подпер подбородок рукой и уставился в огонь — карикатура на размышление.
— Тебе нужно ехать со мной.
Я, конечно, отказался. Но Эней был прав — он умел находить убедительные слова. Он проспорил со мной всю ночь, пока костер не догорел и не начали петь птицы. Отказать ему было невозможно.
На следующее утро я оставил мою хижину и направился в Базель.
XV
Нью-Йорк
Колючий ветер ударил в лицо Нику, когда он вышел из лифта на балкон. Воспоминания вчерашнего вечера нахлынули на него: бак с водой, искусственная трава и ужас перед неминуемой смертью. Здесь все было иначе: белая плитка на полу и стеклянный бокс кафе, сейчас закрытого на зиму; огромный паук из крученого металла, размером больше Ника. За перилами виднелись безжизненные деревья Центрального парка — настоящий мертвый лес. За ветвями просматривался пруд. Это напомнило ему стихотворение из школьной программы.
Эмили Сазерленд ждала его, сидя на металлической скамье. Было что-то старомодное в этой его новой знакомой. Нет, она не походила на специализирующихся в медиевистике студенток, которых он знал в годы учебы в колледже, с их прерафаэлитскими кудряшками и платьями в цветочек, но при этом поражала истинным изяществом, свойственным женщинам середины двадцатого века. На ней была облегающая черная юбка чуть выше колена и красная куртка с высоким воротником. Ее блестящие черные волосы были связаны на затылке красной ленточкой, а руки целомудренно лежали на коленях. Она казалась потерянной.
Он сел рядом с ней. Почувствовал под собой холод стальной скамейки.
— Извините, опоздал.
— Я не была уверена, придете ли вы.
«А я почти и не пришел». После того как Ройс отпустил его, он почти два часа бесцельно бродил по городу. Одна только мысль о необходимости говорить с кем-то вызывала у него тошноту. Что можно сказать, если твой мир развалился на части? Люди, мимо которых он проходил на улице (продавцы хотдогов, регулировщики движения, туристы, вываливавшиеся из универмага «Мейси»), не имели к нему никакого отношения. Он среди них был призраком. Но в конечном счете потрясение и жалость к самому себе понемногу прошли. Если он замкнется в своей раковине, то сойдет с ума: нужно что-то делать, действовать. И поэтому он пошел на встречу с Эмили.
— Значит, вы нашли что-то?
Эмили вытащила из сумочки книгу и раскрыла ее у себя на коленях. Внутри была сложенная распечатка, которую дал ей Ник. Книга вроде бы была на немецком.
— «Старейшие сохранившиеся немецкие игральные карты», — прочел Ник заглавие наверху страницы.
Эмили удивленно посмотрела на него.
— Вы знаете немецкий?
— Я два года проработал в Берлине.
— Тогда вам стоит посмотреть эту книгу. В ней перечислены все сохранившиеся работы, приписываемые Мастеру игральных карт.
— И?
— Вашей карты в ней нет.
Она заложила пальцем открытую страницу и перелистнула книгу назад. Перед ним появился целый зверинец изящно вырисованных львов и медведей — две карты, одна подле другой. Животные были изображены в разных позах.
— Это две сохранившиеся копии из восьми животных. Одна из Дрездена, другая — в парижской Национальной библиотеке. Вы замечаете что-нибудь?
Ник несколько секунд разглядывал их.
10
Базельский собор — собор католической церкви, заседавший в 1431–1449 гг., сначала в Базеле, а с 1448 г. — в Лозанне. Собор был созван для реформирования церкви и воссоединения Западной и Восточной церквей.