Он посмотрел на Ника и Эмили, подчеркивая важность сказанного.
— Ничто. Значит, все это находилось там не менее пятидесяти лет. А может, несколько веков. Потерянное потеряно для мира. Я уж не говорю о финансовой стороне — с точки зрения науки это было золото высшей пробы.
Потом мы подняли головы. Типичный итальянский потолок, голубое небо с херувимами. Только вот с этого безоблачного неба капал дождь. Крыша отсутствовала. Старик умирал несколько месяцев. Не поднимался с кровати. Я уже сказал, что дочь его живет за границей, а горничной входить в библиотеку не разрешалось. Поэтому никто ничего не заметил. Вы помните, какая была жуткая, дождливая осень? Так вот, дождь протекал сквозь крышу прямехонько в библиотеку.
— И что вы сделали?
— Вызвали службу экстренной помощи. Бригада специалистов по консервации и реставрации увезла книги. А два дня спустя Джилл исчезла. Я больше ничего о ней не слышал. Пока она не связалась с вами по электронной почте.
Ательдин положил нож и вилку на тарелку, сплел пальцы и посмотрел в глаза Нику, который несколько последних ложек бульона поглощал в тишине. Как только он положил ложку, появился официант и принялся убирать тарелки со стола. Может быть, он подслушивал? Он долил их бокалы с вином, хотя Ник к своему едва прикоснулся.
— А какие-нибудь книги с нею пропали?
Ательдин издал добродушный вздох.
— Сожалею, но именно такой и была наша первая мысль. Honi soit qui mal у pense,[25] но компании совсем не нравится, если начинает попахивать скандалом. Это плохо для бизнеса. Старик к концу, вероятно, выжил из ума. Но он вовсе не был дураком. У него имелся каталог всей коллекции. Ничего не пропало.
— И тогда вы сообщили в полицию?
— Вы же знаете Джилл. — Ательдин откинулся к спинке стула, чтобы официанту было удобнее подать главное блюдо. Кость ягнячьей ножки торчала, словно башня замка, окруженная рвом подливы и равелинами вареной картошки. — Она из таких… свободных натур. Поначалу мы решили, что она через некоторое время появится с какой-нибудь авантюрной историей — мол, убежала с цыганами или участвовала в двухсуточном кутеже с шайкой анархистов. Но конечно же, я беспокоился. Когда она не появилась и три дня спустя, я пошел в полицию. Там меня стали уверять, что это, скорее всего, какая-нибудь любовная история. Я сказал, что это маловероятно, но они смотрели на меня на этот свой французский всепонимающий манер.
— А вам не удалось обыскать ее кабинет, ее квартиру?
— Там ничего не обнаружилось, — быстро ответил Ательдин. Он отер подбородок, на который попала капелька подливы, потом поднял взгляд. — Джилл остановилась у меня. Пока не найдет какой-нибудь квартиры. Ее прислали сюда, не предупредив заранее, а искать квартиру в Париже — сумасшедшее дело.
Он сказал это, словно оправдываясь. Ник ковырял рыбу в тарелке. Голова у него вспухла, словно ее накачали новокаином.
— После вашего звонка я снова просмотрел каталог. Искал, не найдется ли чего-нибудь, связанного с Мастером игральных карт. Ничего не обнаружилось.
Он положил руки на стол и вперился в Ника выжидательным взглядом. Ник уставился в тарелку, не желая поднимать глаза.
Ательдин вздохнул.
— Слушайте, если вы серьезно настроены искать Джилл, то позвольте мне помочь вам. Вы сказали, что она упомянула в письме карты.
— Она прислала зов о помощи, — сказала Эмили. Это были ее первые слова с того момента, как они вошли в ресторан. — А в приложении сканированное изображение одной из карт. Восьмерки зверей.
— Парижская копия или дрезденская?
— Парижская, — сказал Ник. — Вы явно с ними знакомы.
— Ваш телефонный звонок меня заинтриговал. Я отправился в библиотеку и прочитал про них… даже упросил хранителя показать мне некоторые из них в Национальной библиотеке. Выдающиеся произведения. Но насколько я понимаю, это не имеет никакого отношения к тому, над чем работали мы с Джилл. Больше она ничего не сказала?
Ник отрицательно покачал головой.
Ательдин откинулся к спинке стула.
— Джилл — необыкновенная девушка. Я много бы отдал, чтобы узнать, что она в безопасности… или найти ее, если она, упаси бог, попала в какую-то беду.
XXXII
Штрасбург
— Тут слишком темно.
— Зато нас никто не увидит.
Драх соскреб паутину с одной из балок. Бедолага паук повис на нити в руке Драха, его ножки прямо в воздухе пряли нить.
Я оглядел пыльный подвал. В окне на высоте головы я увидел колеса телег, подковы и ноги проходивших мимо людей. Придется установить здесь матовое стекло, которое пропускало бы свет с улицы и в то же время защищало нас от чужих глаз. Я бы не выбрал это место для тонкой работы, но Драху оно вроде бы понравилось.