Я позвонил в клинику и попробовал записаться на прием, но секретарь предупредила, что мисс Графф занята до середины ноября. Я объяснил, что в моем случае телефонного разговора с мисс Графф будет достаточно, оставил номер своего телефона и попросил перезвонить.
Розыски Джона Т. Кули результата не принесли, и я отправился на встречу с Кристодулосом – невысоким коренастым брюнетом, из тех, кто через час после бритья обрастает густой щетиной. Он недовольным голосом изложил мне все, что помнил о деле Симмонса.
– Это было моим первым серьезным расследованием. Я тогда в убойном отделе всего полтора года служил, до тех пор занимался мелочевкой, а как узнал об убийстве, напросился к Квину в напарники. Ну, знаешь, первое крупное дело – как первая любовь, такое не забывается. А Симмонс, подонок, отвертелся.
Кристодулос полагал, что Дерек Симмонс убил жену из ревности, узнав, что у нее есть любовник. Признаков психического расстройства у Симмонса не наблюдалось, он производил впечатление человека хитрого и коварного, поэтому все сотрудники убойного отдела с негодованием восприняли заключение экспертной комиссии.
– Все улики указывали на него, у нас была масса вещдоков, и, если бы дело передали в суд, Симмонса приговорили бы к пожизненному, – объяснил Кристодулос. – К сожалению, суду пришлось согласиться с результатами медицинского освидетельствования. Симмонса признали невменяемым, отправили в психиатрическую больницу, а через пару лет выпустили. Однако же воистину Господь не дремлет: потом я узнал, что в больнице Симмонс получил по кумполу и в самом деле умом тронулся. Кстати, годом позже, в восемьдесят четвертом, после того как этого типа, который покушался на Рейгана[16], признали невиновным из-за душевной болезни, в федеральное законодательство были внесены поправки, значительно сузившие определение невменяемости и психических расстройств.
Вернувшись домой, я без особого успеха продолжил поиски Кули. Линдси Графф мне так и не перезвонила, – впрочем, я на это и не рассчитывал.
Часов в десять вечера, когда я смотрел повторный показ сериала «Два с половиной человека», позвонила Диана.
– Кстати, я тебя кое о чем просила, – напомнила она, рассказав о том, что произошло за две или три недели с нашего последнего разговора.
Я запоздало сообразил, что должен был отыскать справку с какого-то ее давнего места работы: Диана оформляла документы на пенсию. Я извинился за задержку и пообещал заняться этим на следующий же день.
– Да это не срочно, не волнуйся. Может, я сама на пару дней приеду и все отыщу. Ты как там вообще?
Всякий раз при звуке ее голоса мне казалось, что мы расстались совсем недавно. Я еще раз повторил, что у меня все в порядке и что о справке я просто забыл, но тут до меня дошло, почему она позвонила.
– С тобой Мэтт разговаривал? – спросил я.
Она замялась.
– Тьфу, старый дурак! Кто его просил язык распускать…
– Рой, это правда? А ты к другим врачам не обращался? Чем я могу помочь?
Мне стало неловко, будто Диана узнала обо мне что-то постыдное. Я сказал ей, что нечего меня жалеть и что ей незачем тратить время на человека, который скоро забудет все на свете, даже свое имя.
– Все, и давай больше не будем об этом, – заключил я.
– Рой, мне очень хочется приехать – на несколько дней, не дольше. Все равно мне заняться нечем. А пенсионные бумаги подождут.
– Нет, не приезжай.
– Рой, не упрямься.
– Я теперь живу не один, а… с подругой.
– С каких это пор?
– С прошлой недели. Мы два месяца назад познакомились. Ее зовут Леонора Филлис, она родом из Луизианы.
– Ага, Леонора Филлис из Луизианы. Так бы сразу и сказал, мол, Минни-Маус из Диснейленда. Рой, не ври. Ты с самого развода один-одинешенек.
– Я не вру.
– Ну зачем ты так?
– Все, мне пора, извини. Справку я тебе найду, честное слово.
– Рой, я приеду.
– Не надо, очень тебя прошу, – сказал я и повесил трубку.
Улегшись на диван, я зажмурился до боли. Из глаз выступили слезы.
В начале семидесятых межрасовые браки были редкостью даже на северо-востоке США. В барах нас встречали злобные и презрительные взгляды, хотя в глазах некоторых посетителей светилось одобрение, будто мы с Дианой влюбились исключительно из протеста. Несмотря ни на что, мы были счастливы; вдобавок я утешался еще и тем, что не придется проводить Рождество с родственниками Дианы в Массачусетсе. А вот когда я запил, счастью пришел конец. В подпитии я становился жестоким, оскорблял Диану, обвинял ее во всем, старался задеть как можно больнее. Даже сейчас мне стыдно вспоминать о своем тогдашнем поведении, так что я заранее благодарен своей болезни – из-за нее я обо всем этом навсегда позабуду.
16
Имеется в виду Джон Хинкли (р. 1955), который 30 марта 1981 г. стрелял в президента Рональда Рейгана у гостиницы «Хилтон» в Вашингтоне.