Кьяра вспыхнула, не заметив горького, сокрушенного тона в голосе эльфа. Каждое слово отдавалось пощечиной. Глаза сузились, хвост задергался, словно у разозленной кошки. Издевается надо мной, с горечью подумала она. Вся моя история для него — всего лишь анекдот.
— А я ничего и не говорила про справедливость, — прошипела тифлингесса.
— Ты не говорила. Это были мои слова. Просто слишком бросается в глаза, что награда не стоила трудов. Что бы ты сделала, будь свободна? Как бы распорядилась своей жизнью?
Кьяра ответила демонстративным молчанием. Этот разговор перестал ей нравится.
— А, может, ты и не знаешь, что делать со свободой, — принялся рассуждать эльф. — Это что-то слишком экзотическое для тебя.
Для меня свобода тоже что-то желанное, недостижимое и забытое, подумал он.
— Я могу подсказать, — продолжил Эридан, погруженный в собственную горечь. — Будешь свободной — никогда не вмешивайся в дела богов и проблемы эпических масштабов.
Эти слова окончательно вывели Кьяру из себя.
— Что ж ты сам не воспользуешься своим советом? — зло спросила она, глядя ему прямо в глаза.
— Я слишком поздно понял это, — ответил эльф. — Я все ещё в тюрьме, в которой нет стен. Кто сказал, что совет может дать только тот, кто добился успеха. Гораздо лучший совет даст переживший неудачу.
— Засунь это себе… — и Кьяра загнула грязное ругательство на инфернальном.
В ответ он засмеялся без намека на веселье. Проснулась уязвленная гордость, и в слова его просочилась желчь:
— Ах как грозно. Только после тебя, лапочка. Зрелище будет отменным.
Как же здорово будет увидеть его мертвым, подумала тифлингесса. Нет, даже не так — как же здорово будет придушить его собственными руками. Паладин причинил ей боль этим разговором, и она была уверена — сделал это специально. Повелась на его мягкость и рассказала всю подноготную. Дура.
В этот момент в ширму постучали, и раздался голос Даениса:
— Господин, пришел Зариллон. Он говорит, что закончил работу.
Эридан мгновенно приободрился:
— Пусть зайдет сейчас же!
Ширма отодвинулась в сторону, в комнату вошел волшебник. От холода голос его заикался и дрожал:
— Гггосподин, я зззделал, как вввы велели. Ззздесь четыре ящщщика, я рассспределил их по опасности. Яяя не смог с большей точностью определить их сссвойства и вввозможности. Прошу простить.
Он прошел мимо тифлингессы, и сказал, склонившись над паладином:
— Два точно вас заинтересуют. Одно просто необходимо вам сейчас.
Он протянул Эридану красную бутылочку с гранатовым колпачком:
— Восемь часов непрерывного исцеления. Если это не поможет, то я стану истово верующим илматари[48]. А другое… — он тихо прошептал что-то на ухо паладину, перейдя на эльфийский. — Все остальное занесут вам в течение часа.
— Спасибо за твою работу и за рвение, — с нескрываемой благодарностью в голосе произнес Эридан.
Сделав над собой усилие, он осушил пузырек с красным зельем. Ореол вокруг него ярко вспыхнул.
— А теперь мне нужно одиночество. Выметайтесь все, — приказал он.
Маг с поклоном собрался было выходить из комнаты, но Кьяра бросила фразу:
— Как кормить, так с ложечки и сил нет, а как пить зелье, так сразу силы нашлись.
— Меня подпитала энергия твоего неистово дергающегося хвоста, лапочка, — фыркнул в ответ Эридан.
Сделав круглые глаза, некромант поспешил поскорей смыться. Тифлингесса выскочила в зал заседания с желанием что-нибудь уничтожить. Желательно, Эридана.
Арадрив и Даенис деловито занесли ящички с зельями, к каждому из которых прилагался свиток с краткими инструкциями. Кьяра не заострила на этом внимание. Взяв себя в руки чудовищным усилием воли, она дошла до палатки денщика и попросила приготовить горячего питья и, через несколько часов, бульон для лорда. Кормить его после всего сказанного не хотелось, но не хотелось и подвести Эрту.
Лиам вернулся с новым чайником ягодного кипятка и поспешил обратно, к горячей кухонной печке.
Арадрив рассмотрел последний из принесенных ящиков:
— Не похоже на вино, бутылочки маловаты.
— А ты выпей, посмотрим, что с тобой после этого сделают… — кинула ему Кьяра, сделав многозначительный кивок в сторону ширмы.
Она взяла чайник, чашку и пошла в комнату паладина.
Арадрив сказал ей в спину:
— Уверен, в одной из этих бутылочек закупорена давно утерянное тобой чувство юмора!
Проигнорировав его реплику, Кьяра скрылась за ширмой. Эридан встретил ее недоуменным взглядом. От приложенной к груди левой руки исходило красное сияние, гораздо ярче обычного ореола вокруг его тела. Тифлингесса налила кипятка в чашку, поставила на столик возле кровати:
48
Илматари — последователи Илматера, бога страданий и мученичества, известного своим состраданием и терпением