Книги отражений

Нет больше стен, нет сказки жалко-скудной,
И я не Змей уродливо-больной,
Я Люцифер небесно-изумрудный.[285]

(II, 166)

Или с красивым хиазмом:

Воздушно-белые недвижны облака,
Зеркально-царственна холодная река.[286]

(II, 183)

Параллельные:

Их каждый взгляд рассчитанно-правдив,
Их каждый шаг правдоподобно-меток.[287]

(II. 363)

Оксюморные:

В роще шелест, шорох, свист,
Отдаленно-приближенный…[288]

(II. 36)

Вольно-слитые сердца…[289]

(II. 273)

Перепевные:

Радостно-расширенные реки.[290]

(II, 132)

Лирические красочные:

В грозовых облаках
Фиолетовых, аспидно-синих.[291]

Лирические отвлеченные:

Призраком воздушно-онемелым…[292]

(II, 265)

Сирено-гибельных видений…[293]

(Тл. 112)

Смерть медлительно-обманная…[294]

(II, 318)

(Я) мучительно-внимательный…[295]

Отвратительно-знакомые щекотания у рта…[296]

(ibid.).

Мы с тобою весь мир победим:
Он проснется чарующе-нашим.[297]

(II, 284)

Интересны сложные сочетания, которые кажутся еще воздушнее обычных.

Лиловато-желто-розовый пожар.[298]

(II, 176)

Все было серно-иссиня-желто…[299]

(II. 165)

Деревья так сумрачно-странно-безмолвны.[300]

(Тл. 131)

Есть пример разошедшегося сложного сочетания.

Скептически произрастанья мрака,
Шпионски выжидательны они.[301]

(II. 369)

Отрицательность и лишенность в словах Бальмонта очень часты.

Вот конец одной пьесы:

Непрерываемо дрожание струны,
Ненарушаема воздушность тишины,
Неисчерпаемо влияние Луны.[302]

(II. 183)

«Безъ» и «без» — в одном сонете повторяются 15 раз; этот же предлог в слитном виде (II, 127) придает особо меланхолический колорит пьесе «Безглагольность» (см. выше).

Большая зыбкость прилагательного, а отсюда и его большая символичность, так как прилагательное не навязывает нашему уму сковывающей существенности, делает прилагательное едва ли не самым любимым словом Бальмонта. Есть у него пьеса «Закатные цветы» (II, 105), где скученность прилагательных красиво символизирует воздушную навислость слоисто-розовых облаков.

Поэзия Бальмонта чужда развитых, картинно-обобщающих сравнений Гомера и Пушкина.

Его сравнения символичны — они как бы внедрены в самое выражение.

Вот пример:

И так же, как стебель зеленый блистательной лилии,
Меняясь в холодном забвенье, легенды веков,
В моих песнопеньях, — уставши тянуться в бессилии,
Раскрылись, как чаши свободно-живущих цветков.[303]

(П. 348)

Звуковая символика Бальмонта никогда не переходит в напряженность и не мутит прозрачности его поэзии.

Вот несколько примеров звуковой символики. Символизируется застылость:

Как стынет скованно вон та сосна и та.[304]

(II, 183)

дыхание:

Дымно дышат чары царственной луны…[305]

шуршанье:

О как грустно шепчут камыши без счета;
Шелестящими, шуршащими стеблями говорят.[306]

(Тл. 145).

озлобленность:

Я спал, как зимний холод,
Змеиным сном, — злорадным.[307]

(II. 223)

Есть у Бальмонта две звуко-символические пьесы.

В шуме ш-с.

Осень

В роще шелест, шорох, свист
. . . .
Смутно шепчутся вершины
И березы и осины.
С измененной высоты
Сонно падают листы.[308]

(II. 36)

В сонорности л.

Влага

С лодки скользнуло весло.
Ласково млеет прохлада.
«Милый! Мой милый!» — Светло,
Сладко от беглого взгляда.

Лебедь уплыл в полумглу,
Вдаль под Луною белея.
Ластятся волны к веслу,
Ластится к влаге лилея.

Слухом невольно ловлю…
Лепет зеркального лона.
«Милый! Мой милый! Люблю!»
Полночь глядит с небосклона.[309]

(II. 189)

Вот несколько примеров перепевности:

Так созвучно, созвонно.[310]

(II. 283)

Узорно-играющий, тающий свет.[311]

Тайное слышащих, дышащих строк.[312]

(II. 107)

Радостно-расширенные реки.[313]

(II. 132)

цветок,
отданный огненным пчелам.[314]

(Тл. 207)

Бальмонт любит в синтаксисе отрывистую речь, как вообще в поэзии он любит переплески и измены.

Счастливый путь. Прозрачна даль.
Закатный час еще далек. Быть может, близок.
Нам не жаль. Горит и запад и восток.[315]

(II. 57)

Или:

Назавтра бой. Поспешен бег минут.
Все спят. Все спит. И пусть. Я — верный — тут.
До завтра сном беспечно усладитесь.
Но чу! Во тьме — чуть слышные шаги.
Их тысячи. Все ближе. А! Враги!
Товарищи! Товарищи! Проснитесь![316]

(II. 9)

Возьмите еще «Русалку», сплошь написанную короткими предложениями (II, 286), или во II томе пьесы на с. 32, 51, 151, 152.[317]

Выделенью коротких предложений соответствует у Бальмонта красивое выделение односложных слов в арсисе (пьесы: «Придорожные травы», «Отчего мне так душно?» — час, миг, шаг).

У Бальмонта довольно часты во фразе троения слов или речений с разными оттенками:

С радостным:

И утро вырастало для нас, для нас, для нас.[318]

(II. 264)

Меланхолическим:

И сердце простило, но сердце застыло,
И плачет, и плачет, и плачет невольно.

(из пьесы «Безглагольность», см. выше)

Мрачным:

Било полночь в наших думах,
Было поздно, поздно, поздно.[319]

(II. 281)

Ритмы Бальмонта заслуживали бы особого исследования. Я ограничусь несколькими замечаниями.

Наши учебники, а вслед за ними и журналисты, говоря о русском стихе, никак не выберутся из путаницы ямбов и хореев, которые в действительности, кроме окончания строки, встречаются в наших стихотворных строках очень редко. Например, почти весь «Евгений Онегин» написан 4-м пэоном.

Бальмонт едва ли не первый показал силу первого пэона, как основного ритма пьесы, который дал возможность утилизировать сочетания четырехсложных слов с ударением на первом слоге.

Отданное стиснутым рукам,
Судорожно бьющееся тело.[320]

(II, 293)

Ср. «Придорожные травы».

Бальмонт дал нам первый почувствовать красоту полустиший, как это видно из следующего ритмического примера.

285

Нет больше стен… — «Смертию — смерть» (Гз).

286

Воздушно-белые недвижны облака… — «Лунное безмолвие» (Бкс).

287

Их каждый взгляд… — «Кукольный театр» (Бкс).

288

В роще шелест… — «Осень» (Гз).

289

Вольно-слитные сердца… — «Влага только на мгновенье…» (Бкс),

290

…радостно-расширенные реки… — «И Да и Нет» (Гз).

291

В грозовых облаках… — «Гимн огню» (Бкс).

292

Призраком воздушно-онемелым… — «Прозрачность» (Бкс).

293

Сирено-гибельных видений… — «Различные» (Тл).

294

Смерть медлительно-обманная… — «К смерти» (Тл).

295

… мучительно-внимательный… — там же.

296

Отвратительно-знакомые щекотания у рта… — там же.

297

Мы с тобою весь мир победим… — «Хоть раз» (Бкс). 2-я строка: «Он возникнет чарующе-нашим».

298

Лиловато-желто-розовый пожар… — «Голос заката» (Бкс).

299

Все было серно-иссиня-желто… — «Смертию — смерть» (Гз).

300

Деревья так сумрачно-странно-безмолвны… — «Безглагольность» (Тл).

301

Скептически произрастанья мрака… — «Химеры» (Бкс).

302

Непрерываемо дрожание струны… — «Лунное безмолвие» (Бкс).

303

И так же, как стебель зеленый… — «Намек» (Бкс).

304

Как стынет скованно вон та сосна и та. — «Лунное безмолвие» (Бкс).

305

Дымно дышат чары царственной луны… — «Царство тихих звуков» (Тл).

306

О как грустно шепчут камыши без счета… — «Болото» (Тл).

307

Я спал, как зимний холод… — «Праздник свободы» (Бкс).

308

В роще шелест, шорох, свист… — «Осень» (Гз).

309

С лодки скользнуло весло… — «Влага» (Бкс).

310

Так созвучно, созвонно. — «В застенке» (Бкс).

311

Узорно-играющий, тающий свет… — «Мои песнопенья» (Бкс).

312

Тайное слышащих, дышащих строк. — «Молебен» (Гз).

313

Радостно-расширенные реки. — «И Да и Нет» (Гз).

314

…цветок, отданный огненным пчелам… — «Безглагольная поэма» (Тл).

315

Счастливый путь. — «Дым» (Гз).

316

Назавтра бой. — «Крик часового» (Гз).

317

…пьесы на с. 32, 51, 151, 152. — «Среди камней», «Лесной пожар», «Светлый Герой», «Потухшие факелы» (все-Гз).

318

И утро вырастало… — «Черемуха» (Бкс).

319

Било полночь в наших думах… — «Поздно» (Бкс).

320

Отданное стиснутым рукам… — «Мы с тобой сплетемся в забытьи…» (Бкс).