Будучи в стране болгар, при дворе болгарского царя Алмуша, арабский дипломат встречался с русскими купцами и описал их обычаи. Но общаться с ними он мог только через переводчика29, а потому остается неизвестным, насколько правильно он понял и насколько точно передал их слова. При желании в рассказе Ибн Фадлана можно найти отражение некоторых киевских реалий (так, например, о существовании многочисленного княжеского гарема мы знаем из летописного повествования о князе Владимире; резиденция киевских князей действительно находилась на горе и т. д.). Но все эти черты сходства носят слишком общий характер. К тому же нельзя исключать, что рассказ Ибн Фадлана о «царе» руссов возник под непосредственным влиянием его же рассказа о хазарском кагане — слишком уже похожи в передаче ученого араба тот и другой[47]. Да и киевский князь Игорь, по крайней мере в изображении летописи и иноязычных источников применительно к событиям 940-х годов, явно не годится на роль сакрального владыки Руси, каким изображен «царь» руссов у Ибн Фадлана. Точно так же было бы опрометчиво отождествлять упомянутого Ибн Фадланом «халифа» руссов с летописным Олегом.
Однако сама мысль о возможном соправлении Олега и Игоря как отражении каких-то специфических особенностей политического устройства Древнерусского государства периода его становления кажется весьма плодотворной. Институт двоевластия в древней Руси мог быть обусловлен, например, особенностями формирования самого Древнерусского государства, возникшего как объединение двух раннегосударственных образований — условно говоря, Северной и Южной Руси. В результате этого объединения оказались соединены две различные этногосударственные традиции: одна, связанная с Прибалтикой и, в частности, Скандинавией, и другая, связанная прежде всего с Хазарским каганатом, в состав которого в течение длительного времени входили главные племенные союзы славянского Поднепровья — поляне, северяне и радимичи.
Олег показывает маленького Игоря Аскольду и Диру; убийство Аскольда и Дира. Миниатюра из Радзивиловской летописи. Конец XV в.
Как известно, объединение это произошло в результате завоевания и жестокого убийства правивших в Киеве Аскольда и Дира. Однако какие-то властные институты при этом были сохранены. Так, например, был сохранен титул «каган», применявшийся к правителям Руси — очевидно, южной, входившей в орбиту хазарского влияния, — еще в 30-е годы IX века. (Титул «каган» был в употреблении у тюркских народов — аваров, хазар и др. В дипломатической практике VIII–IX веков он приравнивался к императорскому.) Как мы достоверно знаем из русских источников, этот титул киевские князья носили (или, по крайней мере, претендовали на него) вплоть до XI века.
Между прочим, из текста русско-византийского договора 911 года нельзя понять, в чем состояла разница между титулом Олега как «великого князя» и титулами других «светлых и великих князей», находившихся под его «рукою». Скорее всего, в обоих случаях перед нами перевод греческого титула «архонт», который в Ромейской державе применяли к правителям соседних самостоятельных государственных образований. Но внутри самого Древнерусского государства разница, конечно, существовала. При этом в Византийской империи титул «каган» за правителями Руси, кажется, признавали, по крайней мере в 60-е годы IX века. Как обстояло дело впоследствии, во времена Олега и Игоря, мы не знаем. Между тем каганом пришедший с севера Олег, очевидно, не был. Но не претензиями ли на этот титул его предполагаемого соправителя Игоря может объясняться приниженное по отношению к Игорю положение Олега в киевской иерархии, как она представлена в летописи? А с другой стороны, не претензиями ли на титул кагана правителя Руси может объясняться поразительное сходство в описании статуса номинальных правителей хазар и руссов и Ибн Фадлана? Во всяком случае, даже если не касаться титула «каган», можно, наверное, предположить, что летописные представления об Игоре как легитимном, номинальном правителе Киевского государства, то есть князе, и об Олеге как фактическом правителе, но, как выясняется, тоже князе, отражают именно эти, неуловимые для нас сегодня, но хорошо различимые для X века нюансы в титулатуре, происхождении и объеме фактической власти двух правителей Киевской Руси.
47
А возможно даже, что рассказ «русских» купцов (этническая принадлежность которых, между прочим, остается спорной) имеет в виду именно правителей Хазарского каганата.