Однако, на мой взгляд, все эти расчеты едва ли могут иметь под собой прочные основания. В древней Руси не принято было отмечать в летописи или каких-либо других источниках годы рождения женских представительниц княжеского семейства. Даже годы рождения князей появляются в «Повести временны́х лет» значительно позднее — не ранее XI века (рождение сыновей Ярослава Мудрого)[49]. Нет в летописи и указаний и на возраст кого-либо из правителей Руси ранее того же Ярослава. Так что едва ли у составителей Жития княгини Ольги, трудившихся спустя столетия после смерти святой, могли быть под рукой какие-либо указания источников на точный год ее рождения или возраст, в котором она ушла из жизни. Похоже, что названные ими цифры — не более чем результат их собственных вычислений, причем с опорой на те же источники, которые известны нам сегодня, и прежде всего на приведенную в летописи дату брака Игоря и Ольги. Очевидно, древнерусские книжники высчитывали максимально ранний возраст, в котором юная невеста могла стать женой киевского князя. Мы уже отмечали разброс дат этого брака в летописях, в том числе в различных списках «Повести временны́х лет». Если киевскому агиографу, составителю Проложного жития княгини, была известна дата 903 год, получается, что он исходил из 11-летнего возраста Ольги; если 904-й — то из 10-летнего (возможно, на основании неверно понятого хронологического расчета новгородско-софийских летописей); если же дата 902 год (как в Троицкой и некоторых других) — то из 12-летнего. Последний возраст, между прочим, считался предельно ранним для вступления в брак по церковным канонам.
По всей вероятности, древнерусский книжник сталкивался с той же проблемой, которая и сегодня стоит перед биографом Ольги. Дело в том, что летописная дата брака Игоря и Ольги — неважно, выберем ли мы 902 или 904 год, — выглядит крайне маловероятной в свете имеющихся у нас данных и биографии княгини, если выстраивать эту биографию в порядке, обратном хронологическому, то есть идя от известного к неизвестному, от того, что мы знаем более или менее наверняка, к тому, что мы знаем не наверняка или не знаем вовсе. А именно такой путь восстановления биографии при крайней нехватке данных представляется более перспективным.
Наверняка же нам известно следующее. Единственный сын Игоря и Ольги Святослав ко времени гибели отца (конец 944 или 945 года) был совсем еще ребенком. Об этом со всей определенностью сообщает киевский летописец. Собственно, весь рассказ «Повести временны́х лет» о начале княжения Ольги и ее войнах с древлянами построен именно на малолетстве Святослава, его неспособности править самостоятельно. Когда киевское войско во главе с воеводой Свенельдом и «дядькой»-опекуном малолетнего князя Асмудом изготовилось для битвы с древлянами (по летописи, 946 год), именно Святослав, по обычаю, положил начало битве, бросив копье в сторону врага. Копье пролетело лишь между ушами коня и ударилось тому в ногу, ибо князь был слишком мал и не мог метнуть копье по-настоящему. Но почин был сделан, и обычай соблюден. «Князь уже начал, потягнете, дружина, по князе!» — воскликнули киевские воеводы. Это то, что отложилось в памяти современников и потомков. Именно такие яркие факты и обрастают впоследствии легендой. Но сами по себе они не могут быть выдумкой.
Святославу в то время должно было лет шесть-семь, не больше. Именно в таком возрасте мальчик способен удержать в руке копье и даже попытаться бросить его. Трехлетний ребенок копье не удержит, а десятилетний в состоянии перебросить коня. Значит, Святослав родился в конце 30-х или самом начале 40-х годов Х века, где-то между 938 и 940 годами52.
Но если признать, что Ольга вышла замуж за Игоря в 903 году или около этого времени, получится, что в течение почти сорока лет она оставалась неплодной в браке и родила сына в возрасте около пятидесяти, если не старше. Наверное, подобные случаи могли быть. (Уместно вспомнить, например, библейскую Сарру, жену Авраама, родившую в глубокой старости Исаака; впрочем, сам Авраам, как известно, прожил 175 лет и в возрасте 137 лет, уже после смерти Сарры, женился еще раз и родил шестерых сыновей.) Но едва ли опыт библейских праотцев применим к реалиям древней Руси. Да и Ольга, какой она изображена в летописи и иноязычных источниках, отнюдь не выглядит в середине — второй половине 50-х годов Х века глубокой старухой. А ведь ей, по летописи, должно было быть уже далеко за шестьдесят — для Средневековья этот возраст почти что дряхлости! Ольга же, напротив, энергична, полна сил, совершает далекие и рискованные путешествия и по-прежнему пленяет окружающих своей красотой. Напомню, что летопись рассказывает о двух сватовствах к Ольге, случившихся уже после смерти Игоря, причем второе сватовство — и не кого-нибудь, а византийского императора — датировано 955 годом. Конечно, в рассказах летописи много вымысла, сказки. Однако представление летописца о том, что к Ольге в середине 950-х годов можно было свататься, восхищаясь красотою ее лица, явно противоречит указанной в той же летописи дате брака Игоря и Ольги.
49
Об имеющейся в Ипатьевском списке «Повести временны́х лет» и Воскресенской летописи дате рождения князя Святослава Игоревича, сына Ольги (942 год), см. ниже, прим.52.