Едва ли есть смысл подробно разбирать все положения русско-византийского соглашения. Но на некоторых все же стоит остановиться, поскольку именно они будут определять характер русско-византийских отношений в годы правления в Киеве княгини Ольги.
Так, несколько ограниченны по сравнению с прежним русско-византийским договором оказались права русских купцов, прибывающих в Константинополь. «А великий князь русский и бояре его пусть посылают в Греки к великим царям греческим корабли, сколько хотят, с послами и с гостями, как это установлено им», — записывали греческие писцы. Но если прежде послам и купцам достаточно было предъявить печати — золотые для послов и серебряные для купцов, — то теперь от них требовалась особая грамота князя, в которой сообщалось бы точно, сколько всего послано кораблей и с кем именно; «и из тех грамот уведаем мы, что с миром пришли. Если же без грамот придут и схвачены будут нами, то будем держать их, пока не возвестим князю вашему; если же не дадутся нам в руки и будут сопротивляться, то будут убиты, и да не взыщется смерть их от князя вашего».
Как и прежние договоры князя Олега, новое соглашение строго регламентировало пребывание руссов в столице империи. «Пусть запретит князь послам своим и приходящим сюда русским бесчинства творить в селах и во всей стране нашей, — говорилось в нем. — И когда придут, пусть обитают у Святого Мамы[61]… и возьмут месячное свое (содержание. — А. К.): послы — слебное (посольское. — А. К.), а гости — месячное: сперва те, кто от города Киева, потом из Чернигова, и из Переяславля, и из прочих городов. И пусть входят в город через одни ворота, в сопровождении царева мужа, без оружия, по 50 человек, и торгуют, сколько им надобно, и выходят обратно». Однако из договора исчезло прежнее положение, по которому руссы могли вести торговлю в столице империи, «не платяче мыта ни в чем же», то есть не уплачивая пошлины. Появились и два новых ограничения, отсутствовавших в тексте прежних договоров. Отныне русские купцы не имели права покупать паволок (византийских шелковых тканей) дороже, чем на сумму 50 «золотников» (номисм), — «и если кто купит тех паволок, то пусть показывает цареву мужу, а тот наложит печати и даст им»[62]. Кроме того, руссы не имели права «зимовать у Святого Мамы», то есть обязаны были осенью, до завершения навигации на Черном море, покинуть Царьград.
Несколько статей договора были посвящены «Корсунской стране», то есть крымским владениям Византии, «и елико же есть городов на той части». Русскому князю прямо воспрещалось воевать «на тех странах, и та страна не покоряется вам», как сказано в тексте. Очевидно, что это положение имело смысл лишь в том случае, если руссы в прежние годы угрожали Херсонесу, а это заставляет вспомнить о каких-то не вполне ясных для нас военных действиях в Крыму русского «царя» «Х-л-гу» и хазарского полководца Песаха в 30-е годы X века. Более конкретно об угрозе Херсонесу и обязанностях русских защищать этот город говорилось в другой статье договора: «Если придут черные болгары и будут воевать в стране Корсунской, то велим князю русскому не пускать их…» Ко времени составления договора «черные болгары», как полагают, были союзниками хазар. Так русско-византийский договор зафиксировал еще один поворот во внешнеполитической ориентации Древнерусского государства — от союза с Хазарией, пришедшего на смену русско-хазарской войне, вновь к враждебным действиям против хазар в союзе с Византией.
Особые права Корсуни (Херсонеса) обеспечивались еще одной статьей договора: русские обязывались не причинять никакого зла корсунянам, промышляющим рыбной ловлей в днепровском устье. Этот район вообще играл исключительную роль в русско-византийской торговле. Очевидно, присутствие здесь русских нарушало экономические интересы корсунян. Но еще важнее было то, что контроль над устьем Днепра обеспечивал безопасность собственно византийских границ, не давал русским возможности внезапно напасть на Константинополь. Из текста договора следует, что ранее русские располагали здесь своими базами с более или менее постоянным населением. Теперь же греки сумели добиться их фактического уничтожения. Согласно одной из статей договора руссам было запрещено зимовать вблизи устья Днепра, в Белобережье и на острове Святого Еферия, «но, когда придет осень, да идут в дома свои в Русь». Этот пункт договора нельзя расценить иначе, как серьезное внешнеполитическое поражение Игоря.
Изменялись по сравнению с прежним договором и условия найма русских на военную службу императора ромеев. Если прежде император лишь гарантировал, что готов принять русских наемников, «елико их придет», то теперь речь шла об обязательствах киевского князя предоставить императору столько воинов, сколько тот потребует от него. «…Да пишу к великому князю вашему, — говорилось в договоре от имени „царя“, — и пошлет к нам, елико же хочем, и оттоле уведают иные страны, какую любовь имеют греки с Русью».
61
Квартал Святого Мамы (Маманта) находился вне городских стен, в так называемой Пере, отделенной от города заливом Золотой Рог (Суд). Свое название он получил по одноименному монастырю, построенному в честь мученика Маманта (†275; церковная память 2 сентября). Этот квартал был отведен для проживания руссов еще по договору 907 года. Согласно византийским законам иностранные купцы всегда размещались в специально предназначенных для этого гостиничных комплексах —
62
Можно полагать, что ряд ограничений был связан с общим ужесточением торговой политики, проводимой императором Романом Лакапином. Впрочем, вывоз шелка из столицы империи был ограничен даже для византийских купцов: последние имели право закупать его на сумму не свыше 10 номисм63.