Считается, что, будучи женой Игоря, Ольга ничем себя не проявила и полностью заслонена фигурой мужа. Но это далеко не так. Для заключения нового договора с греками в Константинополь в 945 году прибыли послы из Руси: сначала назван посол от «великаго князя рускаго» Игоря, затем от его сына Святослава, а на третьем месте значится посол «Ольги княгини»[34].
После смерти Игоря «Повесть временных лет» помещает обширный рассказ о мести Ольги древлянам[35]. Подробности роднят сказания об Ольге с норвежскими сагами, и сейчас трудно разобраться, где в этом повествовании правда, а где преувеличения, свойственные устным рассказам. Единственное, что абсолютно достоверно, — то, что смерть Игоря не прошла даром для его жены. Понимая, что будущие подобные восстания можно предупредить только четким установлением размеров собираемой дани, она прошла по всей Древлянской земле, «уставляющи уставы и уроки». Отправившись на следующий год к Новгороду, она и здесь «устави по Мьсте погосты и дани и по Лузе оброки и дани»[36].
Историки за этими мерами прочно закрепили название «реформ княгини Ольги». Правда, при этом их суть не вполне выяснена. Как указывал один из исследователей, распространенное представление, что Ольга, упразднив полюдье, организовала сеть погостов — пунктов, куда свозились дани, весьма уязвимо, так как этимология термина «погост» (место, связанное с «гощением») показывает, что он возник именно из практики полюдья (то есть собственно «гощения»)[37].
Древняя Русь. Месть княгини Ольги древлянам. Оригинальный рисунок Н. Д. Дмитриева-Оренбургского. Гравировал В. Зейпель. Журнал «Всемирная иллюстрация». 1892
Ответ дает археология. «Повесть временных лет» под 862 годом называет первые русские города: Новгород, Ростов, Белоозеро, Муром и т. д.[38] Именно эта дата считается временем их первого упоминания. Но каково же было удивление археологов, когда они, несмотря на тщательные и систематические поиски, не смогли обнаружить в указанных городах культурных слоев IX века. К примеру, Новгород начинает заселяться лишь с середины X века, а по данным дендрохронологии, древнейшая из новгородских построек, исследованная археологами, датируется 953 годом. Ту же картину видим и в Ростове: город со свойственными ему особенностями начинает складываться не ранее середины X века, а наиболее ранняя из имеющихся дендрохронологических дат — 963 год. Именно в этом году срублено дерево, из которого была сделана обнаруженная колода. Тем самым перед исследователями встала необъяснимая загадка: хотя эти города упоминаются летописцем уже в IX веке, физических следов их существования так и не было найдено.
Объяснений по этому поводу выдвигалась масса, вплоть до объявления Рюрика и его братьев легендарными фигурами и плодом вымысла автора Начальной летописи. Разгадка этого парадокса оказалась связанной с полюдьем. Применительно к IX–X векам подобные объезды осуществлялись, как правило, по рекам. Константин Багрянородный оставил описание такого полюдья киевских князей, продолжавшегося всю зиму (с ноября по апрель), — его он назвал «кружением»[39]. Места остановок во время полюдья располагались в зависимости от дальнейшего следования княжеской дружины. Понятно, что, когда дружинники князя находились всего несколько дней в году на подобных стоянках, археологам найти следы их кратковременного пребывания зачастую не представляется возможным.
Если до Ольги полюдье представляло собой по сути полувоенный ежегодный набег киевских князей, от которого жители вынуждены были откупаться данью, то в результате ее реформ на местах появляется княжеская администрация, осуществлявшая не только сбор дани, но и функции управления — суда, решения местных нужд и т. д. Понятно, что княжескому наместнику надо было где-то жить, и следы его пребывания фиксируются археологами.
При этом погосты становятся центрами близлежащей округи: вместе с наместником сюда приезжают купцы — «гости», снабжавшие жителей необходимыми припасами. Сбор дани начинает проводиться более регулярно, два-три раза в год — за неделю и после больших церковных праздников (Рождество, Пасха, Петров день). С принятием христианства здесь возникают церкви и при них кладбища (не случайно в современном русском языке одно из значений слова «погост» — «кладбище»).