При этом дани, которые устанавливала Ольга, были менее обременительными для подвластных Киеву племен, нежели прежние. Летописец употребляет выражение «дани тяжкие» только применительно к древлянам, но не в других случаях. Автор же Проложного жития святой особо отметил, что княгиня, «обходящи всю Русскую землю, дани и уроки легкие уставляющи»10. Но ведь это тоже проявление государственной мудрости, столь свойственной Ольге. Из последующей истории России и других стран мы хорошо знаем, что облегчение налогового бремени, уменьшение взимаемых государством платежей и податей при их правильной организации ведут не к снижению, а, напротив, к увеличению поступлений в государственную казну.
Особое место летопись отводит «ловищам» и «перевесищам» Ольги — строго определенным местам княжеской охоты.
Надо сказать, что охота на зверя считалась в древней Руси занятием по преимуществу княжеским. Княжеские «ловы» упоминаются в летописи и в окрестностях Киева, и вблизи других русских городов — Вышгорода, Чернигова, Переяславля. И дело здесь, конечно, не только в том, что пушнина составляла главную ценность тогдашней Руси и главный объект обложения данью подвластных Киеву славянских и неславянских племен. Добыча зверя символизировала полноту власти князя над покоренной им землей и всем, что на ней обитает. И не случайно подвиги, совершенные во время охоты, сами князья приравнивали к подвигам, совершенным на поле брани11.
Неизвестный художник. Портрет княгини Ольги. 1859
Ольга была женщиной. Однако женщина в древней Руси, тем более княгиня, совсем не походила на «теремную затворницу» более позднего времени, и мы уже говорили об этом. Она была легка на подъем и свободно разъезжала верхом12. Более того, женщины, во всяком случае в эпоху языческой Руси, наравне с мужчинами принимали участие в военных походах и даже битвах — к великому изумлению воевавших против них византийцев13. Вполне могли участвовать они и в охотничьих забавах. Конечно, вовсе не обязательно думать, будто Ольга была страстной охотницей (подобно, например, русской императрице Елизавете Петровне в XVIII столетии). Но так уж получилось, что охота занимала важное место в ее жизни, по крайней мере, если судить по ее летописной биографии.
Напоминаю, что, по легенде, Ольга в первый раз встретилась с Игорем на берегу реки Великой, именно когда оказалась поблизости от его «ловов». Охотничьи же угодья самой Ольги упоминаются в летописи и под 946, и под 947 годами — в рассказах об «уставлении» ею и Древлянской и Новгородской земель. Более того, слово «ловища» — единственное, которое присутствует в обеих указанных летописных статьях. «И ловища ея суть и до сего дни по всей земли Русской и Новгородской» — такой текст, несколько отличный от приведенного выше, читался в несохранившейся Троицкой летописи14. Взвалив на себя после смерти Игоря управление Киевом, Ольга оказалась вынуждена заняться чисто мужскими делами, и не в последнюю очередь в организации и упорядочении «ловищ» и «перевесищ» и всего прочего, что относилось к охотничьему хозяйству[74].
«Перевесища», в отличие от «ловищ», предназначались для ловли и содержания птиц. Они представляли собой огромные веревочные сети, тенета, раскинутые на обширных пространствах, прежде всего в водоразделах рек. Об их устройстве можно судить по статьям «Русской Правды», в которых предусматривались штрафы, например, за обрезание «верви» (веревки) в «перевеси» или за кражу оттуда птиц, в том числе ястребов и соколов, с помощью которых и велась охота16. Согласно «Повести временны́х лет», «перевесища» Ольги располагались по Днепру и Десне (в том числе и возле самого Киева, вероятно для поставки птицы непосредственно к княжескому столу); автор же Летописца Переяславля-Суздальского прибавляет к этому: «…и по всем рекам»17.
74
Правда, в позднейшем Житии Ольги XVI века особо отмечено, что княгиня решительно отличалась от тех неразумных, «иже любяху играниа, позоры и всякие глумныя утехи в ловитвах животных»15. Однако эта сентенция с резким осуждением охотничьих забав русских государей в большей степени характеризует автора жития (священника Сильвестра?), нежели саму Ольгу.