«Повесть временных лет» оставляет незаполненными последующие несколько лет правления Ольги. Но нет сомнений, что на эти годы приходится активная деятельность княгини по обустройству страны. Так, по некоторым источникам известно, что благодаря усилиям Ольги была в значительной мере укреплена псковская крепость.
Но одним из важнейших событий в эти годы стало для Ольги принятие христианства, к которому она пришла, вероятно, под влиянием проповеди киевских христиан, которых было немало уже при Игоре. «Повесть временных лет» сообщает, что Ольга была крещена в Константинополе под именем Елены патриархом, а ее крестным отцом стал византийский император Константин Багрянородный. При этом русский летописец добавляет любопытную подробность. Император, увидев Ольгу, подивился ее красоте и предложил взять ее в жены. Но княгиня напомнила ему, что он сам крестил ее и назвал дочерью. И тогда, по образному выражению летописца, царь вынужден был сказать: «Переклюкала мя еси, Ольга», то есть перехитрила. Дав ей дары многие, он отпустил ее в Киев[40].
Но все же, несмотря на этот рассказ, место крещения Ольги в точности не известно. Русский летописец относит это событие к 955 году, но многие историки обыкновенно исправляют этот год на 957-й. Именно под ним император Константин Багрянородный подробно рассказывает о пребывании киевской княгини в Константинополе, но вовсе не упоминает о ее крещении там[41]. Вероятно, все же Ольга крестилась раньше своей поездки в Константинополь, в Киеве, где уже тогда было много христиан.
Несомненно, что поездка Ольги в Константинополь преследовала не только религиозные цели. Главной проблемой Русского государства в это время становилось сопротивление хазарам, и поэтому Ольга в лице греков старалась приобрести сильного союзника. Но в свою очередь и греки были заинтересованы в союзе с киевской княгиней. Византийская империя X века была уже далеко не таким могущественным государством, как несколько столетий назад. На южных и восточных рубежах она сталкивалась с не менее, если не более, сильным Арабским халифатом, чьи владения раскинулись на половине всего Средиземноморья. Ей нужны были союзники, и империя находила их в лице киевских князей. Еще при Игоре русские корабли ходили в 935 году вместе с греками на Италию. В 949 году Ольга отправила 600 русских воинов в Византию, и те участвовали в освобождении Крита от арабов. В 962 году византийский император снова просил ее о помощи воинами, которые были отправлены в Сирию воевать с арабами.
Неизвестный художник. Святая княгиня Ольга убеждает Святослава принять христианскую веру. Конец XIX — начало XX в.
Но прочному союзу с Византией препятствовали постоянные дворцовые перевороты, когда за несколько дней на престоле могли смениться несколько правителей. В Киеве внимательно следили за обстановкой в Константинополе и действовали в соответствии с изменявшейся ситуацией. Очевидно, к одному из таких периодов политической неясности в Византии относится известие Начальной летописи под 955 годом, когда император просил немедленно прислать войска, но Ольга, одарив послов и отпустив их с честью, по преданию, предлагала сначала постоять императору у нее на Почайне (небольшой речке близ Киева), как она у него в Суде (пригород Царьграда), и тогда даст их[42]. Во многом это было сказано из-за того, что сын Ольги Святослав, все более входивший в возраст, не любил греков, а также потому, что в подобные смутные времена далеко за Царьград дружины посылать опасались.
И все же киевская княгиня в своей внешней политике стремилась опираться не только на Византию. По западным известиям, в 959 году Ольга отправила посольство к германскому императору Оттону I с просьбой прислать епископа и священников. Это было исполнено через несколько лет, но в итоге присланный на Русь епископ Адальберт Магдебургский был изгнан из Киева и должен был возвратиться ни с чем[43]. Возможно, это объясняется тем, что попытки Ольги обратить в христианство своего сына Святослава оказались безуспешными. Летописец добавляет, что на призывы княгини креститься ее сын обычно говорил: «Како азъ хочю инъ законъ приятии единъ? А дружина моя смеятися начнутъ». И хотя Ольга в ответ говорила: «Аще ты крестишися, вси имуть тоже створити», ее призывы оставались без внимания ее взрослого сына[44].
41
43