Княгиня Ольга и Валег переглянулись, и Порсенна легко, словно перышки подкинул, сказал:
— Да, да, похоже, как у христиан Святой Дух веет всюду… Но у русов все сказки о чудо–конях, наверное, оттуда… Однако троянцы верили, что и вода может оплодотворить женщину, и вера эта сохранилась в этом обряде Ивана Купалы.
Он кивнул на костры и длинные змеи хороводов из женщин и девушек. Парни сгрудились у костров, перепрыгивая через них.
Все замолчали, и тишину нарушил Валег:
— И Днепр поэтому скифы звали Борисфеном? Я слышал, что дочь его стала женой скифского царя Папая и прародительницей скифского народа…
Даже Порсенна засмеялся, и Валег был доволен, что княгиня Ольга так тепло на него взглядывала, утирая платком лицо. Давно он не видел, чтобы она так искренне и долго хохотала. Наконец она сказала:
— Порсенна всех нас сделает этрусками и троянцами и заставит читать Гомера… И Плиния? Про лошадей?
— Да, да, Плиния, — подтвердил Порсенна.
Смех разбил раздражение, которое принес с собой Валег, и всем стало покойно, словно избавились от опасности.
Но старик не договорил, его что‑то томило, и хотя все устали, он сказал:
— Я понимаю, что вы утомились, но скажу важное, и только тогда мы поймем символ Гипербореи.
— Гефест, — произнес он, — хотел овладеть Афиной, когда она во время Троянской войны попросила его выковать ей собственные доспехи… Семя Гефеста пролилось мимо и попало Матери–Земле… Она и родила Эрихтония — получеловека–полузмея… Афина заботилась о нем как о собственном сыне… Спрятала его сначала в свой ларец, а потом под свою эгиду[185] на груди. Потом он стал царем Афин, она же держала в Эрихтейоне священную змею, которую кормили медовыми лепешками, по–славянски — пряниками… Царский афинский род пошел от него, и все афиняне как амулет носили золотую змейку. Как и гиперборейцы… И сейчас — я вижу — носят, — добавил старик.
И опять все замолчали надолго, и Валег, которому понравилась его новая роль, опять сказал, рассчитывая на успех, и получил его:
— Аполлон, Аполлон… Предположим, я соглашусь. Но как же тогда — Белее?
— Белее — это и есть славянский Аполлон, — тихо ответил Порсенна, будто выдал свою заветную тайну…
Валег сказал недовольно:
— Идол Аполлона еще недавно стоял в Греции на горе Афон…
— На Валааме тоже стоял Аполлон, — пробормотал Порсенна, не глядя на лекаря, — еще до того, как там устроили северные боги Вальгаллу… Валаам и Соловецкие острова — это северный рай…
Глава 19
Скифия
Исторический колодец
Пифагор в Гиперборее и амазонки
Княгиня Ольга помнила, какими важными людьми были и каким почетом и уважением пользовались лекари в ту пору, когда была она привезена князем Игорем ко двору князя Олега.
Лекарей было десять, и когда кто‑то из княжеской семьи заболевал, то звали их всех сразу. Каждый давал совет при других, а князь Олег внимательно выслушивал всех десятерых, спрашивал обо всех зельях, что советовали лекари. Ольга тогда была очень удивлена этим обычаем, а супруг ей потом шепнул, что князь Олег велел так делать, чтобы никто из лекарей не посмел никого из княжеской семьи отравить, извести каким‑нибудь зельем. Одного лекаря можно склонить к этому и подговорить, а всех десятерых не подговоришь. Кроме того, каждый будет стараться показать князю свое рвение и в случае чего не будет скрывать своих сомнений. Князь Игорь думал, что кто‑то из киевлян после убийства князей Аскольда и Дира пытался отравить князя Олега. В то время погиб верный его боярин, отведав из чаши, посланной, князю, потому что в чем‑то усомнился, что‑то ему примерещилось — и не зря… Вот с той поры и стал князь Олег содержать десятерых лекарей и платил всем им не скупясь.
185