Соединившись вместе, скифы и амазонки положили начало новому народу савроматов или сарматов[196]. Женщины их носят мужское платье, охотятся, ездят верхом и не выходят замуж, пока не убьют одного врага из числа мужчин. Они говорят на языке скифов, но амазонки не забыли и своего прежнего языка, оставив его для общения женщин между собою, что всегда сохранялось в тайне от мужей. Когда те уходили в воинские походы, стада и хозяйство охраняли сами женщины, а хоронили их в военном снаряжении.
От царских скифов, живших на берегах Меотиды, в незапамятные времена неизвестно почему отделились племена и ушли на северо–восток. Это случилось задолго до того, как Геродот писал свою «Историю». Он не знает, когда произошел этот раскол, возможно, ставший результатом напряженной борьбы за власть, и куда отправились скифские племена с берегов Меотиды. Во времена правления княгини Ольги было известно, что на берегах притока реки Оки — Нары — проживали скифы, ушедшие из Причерноморья! Они и дали выбранной ими реке скифское имя Нара, что означает «мужчина». По берегам реки — залежи известняка, как у речек, впадающих в Меотиду.
На берегу реки Москвы при впадении в нее другой речки скифы поставили сакральную пристань Кремны, получившую название КРЕМЛЬ. Немало скифских курганов осталось здесь от их пребывания — особенно на равнине речки Восходни.
Курганы, курганы стоят тут чередой, да и в самой Москве в урочищах речек и долинах скифский дух незримо остался на века, но как‑то развеялся без царских могил и скифского золота. Впрочем, скифские сказки, принесенные ими из причерноморских степей, дошли до наших дней: «Жили–были дед и баба, была у них курочка ряба. Снесла курочка яичко, не простое, но золотое. Бежала мышка, хвостиком махнула, яичко упало и разбилось. Плачет дед, плачет баба, а курочка кудкудахчет: «Не плачь дед, не плачь, баба! Я вам снесу новое яичко!»
На вопрос, откуда у скифов золото, они отвечали, что скифские куры несут золотые яйца…
Или сказка про великую силу мышки — то есть Аполлона Сминфейского, почитаемого в Скифии: как посадил дед репку, тянул ее, тянул, вытянуть не мог, позвал и бабку, и кошку, и Жучку, и только прибежавшая мышка помогла вытянуть из земли репку…
Курганы в Скифии остались с золотом, а сами скифы — могущественный народ! — сумели одолеть державу Дария[197].
Зачем отправился правитель великой Персидской державы в Скифию? Зачем хотел ее покорить? — никто этого не знал и в древности. Неизвестно даже, ушли ли в лесные равнины отколовшиеся скифы до похода персов или после него…
Подробности же великого поражения в загадочной Скифии царя Дария описаны многими историками — от Геродота и Платона[198].
Почему могущественный царь могущественной державы, находящейся так далеко от Скифии, решил ее покорить? Или он и вправду думал, что в Скифии куры несут золотые яйца?
Геродот передает своим читателям даже диалог царя Дария со своей супругой Атоссой, которая уговаривает мужа начать покорение другого народа, чтобы у персов, занятых войной, не оставалось бы досуга, чтобы восставать против своего властителя. Дарий отвечает жене: «Жена, все, о чем ты говоришь, я и сам думаю совершить. Я собираюсь перекинуть мост с нашего материка на другой и идти на скифов».
Так что вряд ли можно счесть обоснованными свидетельства античных историков Иордана и Помпея Трога, будто Дарий решил сочетаться браком с дочерью скифского царя Идантирса, но тот ответил отказом, и царь Дарий стал собирать войско.
Сколько же велико было могущество Скифии, что после покорения Вавилона первым сильнейшим соперником Дарий избрал далекую, неведомую Скифию!
Богатая рыбой и хлебом, которыми она снабжала Грецию, Скифия влекла своим преуспеянием, сказочными закромами.
Численность войска персов, как рассказывает Геродот, была ошеломляющей — семьсот тысяч и шестьсот кораблей.
Корабли персидский царь приказал собирать и в морской части Греции. Войско вышло в поход по царской дороге между летней резиденцией Дария Сузы и Сардами — бывшей столицы Лидии в Малой Азии, переправляясь через реки на Судах. Перед походом был отдан приказ строить мост через Боспор Фракийский.
Для наведения временного моста из кораблей было выбрано самое узкое место пролива: в Европе — местечко Византий, в Азии — храм при устье Боспора. Строил мост грек Мандрокл Самосец, и царь Дарий пришел в такой восторг, что щедро наградил строителя, а тот написал картину, где изобразил переправу персов из Азии в Европу по мосту и царя Дария, сидящего на возвышении и гордо озирающего свое войско, в которое вошли многие из покоренных им народов. Кресло, на котором восседал царь Дарий, было вырублено в скале, и оно сохранялось многие столетия.
196
197
Дарий I правил в 522–486 годах до н. э. Время его царствования — период наивысшего могущества Ахеменидов. После поражения в Скифии (515 или 512 годы до н. э.) начал войну с Грецией. Египет подчинил Персии. В Библии в книге Ездры /4, 24; 5, 5/ Дария хвалят за то, что разрешил вести работы по построению второго храма.
198