Вероятно, в Александре Македонском больше проявилась близость к Прометею, создавшему где‑то на его родине или неподалеку все человечество и, несмотря на царскую тиранию, сострадание к этому человечеству. Впрочем, письма Аристотеля к своему ученику Александру, сохранившиеся до наших дней, полны призывов к благодарности и оказанию милости: «Желание добра позволяет приобщиться к участи богов, потому что на возвращении дара и дарении держится жизнь людей, состоящая в том, что они отдают, принимают и снова воздают».
Может быть, Аристотель не знал, что Пифагор считался воплощением Аполлона, потому что пытался как‑то развенчать учение пифагорейцев, сообщая о том, как древние делили всех живущих на земле на богов, людей и существ, подобных Пифагору. Возможно, это было и из ревности: философ–воплощение и философ–потомок. Пифагор и Аристотель.
По мере того как возрастала деспотическая власть Александра Македонского, усиливалось раздражение учителя Аристотеля к ученику. Их отношения были безнадежно испорчены после казни внучатого племянника Аристотеля, близкого ему человека, историка и философа, находившегося при македонском дворе.
В последовавшей вскоре смерти Александра–завоевателя современники обвинили Аристотеля. Уверяли и тогда, и спустя многие века, что Аристотель, сам прекрасный врач и знаток ядов, принял участие в заговоре против ученика и прислал изготовленный им яд в Азию, где после удачного похода пировал Александр Македонский — он уже создал свою всемирную империю. А греческие демократические города, раздробленные и слабые, ненавидели деспота и тирана.
Говорили, что яд был составлен из ледяной воды, стекавшей с горной скалы по каплям около городка Нонакриды в Аркадии и был столь силен, что мог сохраняться лишь в ослином копыте. Никакой другой сосуд не выдерживал силы этого яда.
Александр Македонский, переправившись через пролив у Малой Азии, как когда‑то царь Дарий, но в обратном направлении, сокрушил все встреченные им на пути греческие колонии, включая Милет, покорил страну Ликию, Карию, Фригию, взял Дамаск, Палестину и, разбив войско персидского царя Дария, вошел в Вавилон и Сузы. Вся персидская держава была им покорена, и войско Александра через покоренную Согдиану[205] в Средней Азии вышло к границам Скифии. Поход в Индию также был удачным, и Александр дошел до берегов Индийского океана.
Он хотел сделать столицей своей всемирной империи Вавилон. Здесь спустя несколько дней после пира, во время которого ему, видимо, и поднесли яд из ослиного копыта, Александр Македонский скончался на 33–м году жизни. Тело его в золотом гробу было перевезено и похоронено в основанной им Александрии в Египте. Слияние македонян и персов, греков и варваров не осуществилось.
В том же году Аристотель подвергся в Афинах гонениям, бежал из города, обвиненный в святотатстве, и умер в изгнании; по всеобщему мнению, он принял яд, приготовленный из аконита[206]. Правда, достоверно неизвестно ни об отравлении Александра Македонского, ни о самоубийстве Аристотеля. Одни авторитетные историки пишут так, другие их опровергают. «Нет правды на земле», но небесам она видна.
Соединение Азии и Европы не состоялось — ни персидскому царю Дарию, ни македонскому царю Александру это не удалось. Гиперборея — Скифия — Русь была гигантским мостом из Европы в Азию и из Азии в Европу.
Нет сомнения, что, проживи Александр Македонский дольше, он непременно пошел бы походом на Скифию. И даже неизвестно, что бы из этого получилось… Возможно, как и Дарию, скифы бы прислали ему свои дары… И одолели бы его…
Страна Аполлона Ликия в новые времена стала духовным центром. Значительный город ее Мира (потом — Миры) на берегу моря на реке Андрак с гаванью Андриаке в устье упоминается уже в «Деяниях апостолов»: сюда пристал корабль с апостолом Павлом, следовавшем из Иерусалима в Рим к императору. А позднее в Ликии родился и стал архиепископом величайший святитель Николай из Мир Ликийских. Жил он во времена гонителя христиан императора Диоклетиана (умер примерно в 345–351 годы), а потом и при императоре Константине.
Святитель Николай родился на юге Ликии в городке Патары, уже в младенчестве показывал чудеса, простояв в купели для крещения три часа на ножках. Родным его дядей был епископ Патарский Николай, и тот всячески привечал своего удивительного племянника, который дни и ночи проводил в храме и молитвах. Вскоре он был возведен в сан священника. Как‑то юноша отправился на поклонение святым местам в Палестину. Он предсказал, что скоро начнется буря и кораблю грозит гибель, однако остановил разбушевавшиеся волны. А моряка, упавшего с мачты и разбившегося насмерть, молодой пастырь сумел вернуть к жизни.
205
206