А Ольга разлюбила отца… Она стала его бояться и, едва завидев издали, шептала: «Где моя мама?»
Отец понял это быстро, но не пытался перед ней оправдываться, объяснять то, что не может выговорить взрослый ребенку…
Бабка смотрела в угол и повторяла одно слово: «Ревность… Вырастешь — поймешь…».
Вскоре место матери заняла новая жена отца, и для Ольги настал» черные дни…
Княгиня даже в мыслях не любила обращаться к тем дням…
Они будто присыпаны были пеплом, исчезла радость, Ольга начала сильно болеть… Но понять историю матери она смогла лишь совсем недавно, когда жила в Царьграде…
Да, да, это была удивительная, незабываемая прогулка по садам дворца, когда Ольга услышала рассказ о судьбе императрицы Евдокии.
Со странным волнением вникала она в сказку жизни далекой женщины, жившей почти полтысячи лет назад.
«Да ведь это о маме!» — сказала себе княгиня. — Почти невероятно, но только взволнованный, увлекательный и сбивчивый рассказ ее спутницы заставил Ольгу мгновенно Похолодеть. Будто предчувствие пронзило ее, что сейчас она узнает что‑то важное и лично к ней относящееся… Почему императрица Евдокия тогда попала на язык ее словоохотливой и нарядной посланнице двора для сопровождения высокой гостьи?
— Ах, ведь все началось еще раньше — на богослужении во Влахернском храме… У иконы Богородицы Одигитрии… Одигитрия — Путеводительница.
Ольгу поразил лик Богородицы, ее суровые и одновременно обнадеживающие глаза, не успокаивающие, но зовущие. Да, они звали в дорогу…
Во время службы Ольга всматривалась в Богородицу, и ей казалось, что взгляд ее устремлен в душу… Вспоминалась мать, ее нежный голос, ее объятие…
Княгине всегда было жаль молодых девушек, ей казалось, что все они потеряли мать и теперь нуждаются в ласке и тепле.
Но вот невестка ее, Маринка, в ее ласке и в ее тепле не нуждалась. Она с ней соперничала и иногда побеждала княгиню…
Мысли ее стал путать сон, неожиданно вдруг появившийся словно из‑под подушки. И засыпая, Ольга явственно услышала голос бабки: «Твой отец никогда не был жрецом Чернобога!..»
Холод прошел у нее по спине. Никогда в своей жизни она не вспоминала этих странных слов. Почему сейчас?
…Мышь… Маринка… Горшки… Святослав…
И неужели Чернобог — Сатана?
Запахи полыни и крапивы окутали княгиню, будто теплое одеяло, и она погрузилась словно в воду — теплую и темную.
Глава 10
Боги
Княгиня Ольга знала по себе, с какой осторожностью нужно относиться к чужим богам. Даже если стараешься не оскорбить, не задеть, но невольно рождается высокомерие победителя к побежденному, к взятому в плен при одном взгляде на то, как твое войско вошло в чужое селение, а жрецы толпятся у святилищ, в страхе, что их могут осквернить пришлые.
Уже давно в Киеве было заведено богов побежденных народов ставить в общее святилище, на высоком холме. Чтобы молились все вместе. Пусть каждый своему богу поклоняется, но не ставили бы отдельных капищ[127] в потаенных рощах, в укромных местах у ручьев и озер. Чтобы не пробирались тайно, скрывая лица, чтобы чувствовали бы себя потом близкими родичами, помогали бы друг другу, будто братья и сестры. А все только оттого, что помолились вместе, тайно своему поверженному божку, родовому, племенному, неказистому, морщинистому старичку или старушке…
Почему‑то таких больше привозили в Киев, чтобы водрузить на холме. Часто Ольга смотрела на них с недоумением: казалось странным, чтобы столько сильных, умных людей кланялись бы этим каменным, деревянным, глиняным фигуркам… Княгиня пересиливала себя, чтобы не выказать своего «презрения, когда иногда целая толпа кричащих, рыдающих женщин бежала за всадниками, увозящими их презренных идолов, приходилось жрецов сажать на телеги и отдавать им в руки то, что люди ценили больше жизни, чтобы не вызвать лишних воплей, криков… Княгиня всегда приказывала действовать так, чтобы избегать лишних волнений. Но как узнать, что — лишнее, а что — необходимое? Иногда спасительна бывала только твердость. Жестокая твердость. Лишь она могла смирить людей и заставить их покориться. Вот поэтому и ставили божков в общее святилище, выказывая им уважение. Ставили даже тех, кого и не почитали сами глубоко. Этот обычай завел еще Вещий князь Олег. Верховный жрец–волхв, он был и успешным военачальником. «Мало завоевать народ — надо его еще и покорить, а покорив, превратить его из врага в хорошего подданного» — эти слова он часто говорил князю Игорю. Но ведь всегда мало слышать мудрые слова… Надо их принять всем своим существом, воплотить в действия… Пересилив свои желания, свою страсть…