А теперь в душе и ложкой не наскребешь.
Глава 14
Мужские безумства
Княгиня Ольга еще не оправилась от своевольства князя Святослава, как ей пришлось огорчиться новым безумством Порсенны, который заявил, что желает немедленно отправиться в Ростовское княжество и заняться собственными поисками пребывания там этрусков.
Княгиня подумала, что старик сошел с ума после осквернения святилища, которое так тяжело пережил. Со свойственной ей распорядительностью, она уже стала соображать, какого лекаря следует ей позвать к Порсенне, тем более что он был капризен, как ребенок, когда заболевал, не доверял Валегу, бормоча о коварных греках: «Я жил в Византии!»
Ольга вспомнила, что прошлой зимой старик отчаянно простудился и доверился лишь старой няньке княгини. Она отпаивала его горячим медом, отварами гречихи и липы и еще каких‑то кореньев, что вынула из тесного холщового мешочка. Любопытства княгини нянька не пожелала удовлетворить и на расспросы ее — что за коренья? — поджала губы: «Чай, сама знаю, княгинюшка, а худого ничего не дам…».
Порсенна лежал на широкой лавке, укрытый диковинным вязаным одеялом, испещренным разными узорами и знаками. Ольга могла поклясться, что видит такое в первый раз. На удивленное восклицание княгини нянька не без гордости подняла голову:
— Времени терять не люблю, а это одеяло… я хотела тебе изумление сделать…
Старуха ловко вязала костяным крючком, это знали все. Но сделать подобную вещь…
Ольга покачала головой: . — Когда же ты успела? И что за узоры тут?
Порсенна, укутанный льняным полотном, лежал под одеялом, будто в пещере.
Время от времени нянька подходила к Порсенне и вытаскивала из‑под загадочного одеяла кусок полотна, тот, что был ближе к телу.
— Нянька! Сколько же у тебя там полотен?! — воскликнула княгиня.
И нянька гордо ответила:
— Было семь! Да вот только три осталось. Болезнь впитывается, а: я ее и вытаскиваю. Скоро всю изведу.
Княгиня Ольга покачала головой: нянька водила дружбу с волховами из пещер Матери Сырой Земли. Она взглянула пытливо, и нянька поняла немой вопрос.
Чуть отвернув в сторону голову, будто склонив ее набок, нянька сказала:
— Это одеяло я связала, как Мати мне велела. С этими знаками можно переправиться и через Огненную реку… Плат…
Мати было имя верховной волховы в пещерах. С той поры, как Ольга приняла христианство, она стала очень осторожна в своих расспросах.
Нянька продолжала:
— Река Огненная — высотой до неба, глубиной — до бездны, как упал с неба Сатана со своими дьяволами, там и Огненная река потекла, меж этим и тем светом.
Княгиня поняла, что нянька произносит положенную при изгнании болезни требу, и тихо вышла.
«Знаки вывязаны на том плате–одеяле, чтобы переправиться через Огненную реку. А они чудодейственны и лечат хвори», — подумала княгиня Ольга, словно повторяя слова няньки. Нянька ее любила, но не приняла Христа. Поэтому и не сказала ничего княгине о своей работе.
—…для переправы через Огненную реку!!! — опять повторила княгиня, качая головой. Она не могла обидеть няньку — та приехала с ней из Пскова… Сколько же ей было лет? Рядом с Ольгой не было человека умнее этой старухи. Она видела каждого во весь его рост— и его высоту и его бездну, куда все падают время от времени, но не все умеют оттуда выкарабкаться. «Так и плавают в Огненной реке!» — сказала себе княгиня и улыбнулась. Нянька никогда ей не льстила и не лгала. Не всю правду говорила, может быть, но не лгала. Очень рассердилась на княгиню, когда Ольга сожгла древлян в бане[153]. Но не позволила обличать ее перед всеми. Только пришла к княгине и сказала: «Ты что же, непутевая, натворила? Сколько душ погубила? Забыла, как были мы с тобой берегинями?!»
Ольга тогда ничего ей не ответила, только сказала: «Уйди, и без тебя тошно». Нянька ее любила и была ей верна. В каждом, кто позволял себе что‑то дурное сказать об Ольге, нянька видела своего личного врага. Она могла возражать княгине, а больше — никто…
На следующий день тогда Порсенна встал на ноги и был совершенно здоров. Во дворце шептались и о «волшебном», заговоренном в пещерах покрывале, и о льняных обертываниях няньки. И уж, конечно, о ее разных медах. Целебных. Волшебных…
— Все у них волшебное, — снисходительно усмехнулась княгиня.
153