Когда руссы наконец убедились, что удержаться в Бердаа им не удастся, они решили оставить город. «Вышли они однажды ночью из крепости… — завершает свое повествование Ибн Мискавейх, — положили на свои спины всё, что могли, из своего имущества, драгоценностей и прекрасного платья, остальное сожгли. Угнали женщин, юношей и девушек столько, сколько хотели, и направились к Куре». Здесь, на Куре, под охраной особого отряда стояли наготове суда руссов, на которых они приплыли на Каспий. «Люди Марзбана были слишком слабы для того, чтобы преследовать их и отнять у них то, что было с ними». Погрузившись на корабли, руссы уехали «прежним путем». Так «Бог спас мусульман от дела их».
Трудно сказать, как сложилась дальнейшая судьба руссов и сумели ли они добраться домой и привезти на родину все те богатства, которые захватили в разграбленном ими городе. («И вот погубил всех их Аллах при помощи холеры и меча», — писал ал-Макдиси, но насколько можно доверять его сообщению, неясно.) Как мы уже знаем, с осени 944 года внешнеполитическая ситуация в Восточной Европе в очередной раз изменилась, русско-хазарский союз сменился враждой, а значит, у руссов — захоти они воспользоваться для возвращения прежним путем по Волге — должны были возникнуть серьезные затруднения. Стоит напомнить, что несколькими десятилетиями ранее, в 912—914 годах, руссы уже разоряли прикаспийские области Гиляна, Дейлема, Табаристана и Азербайджана; тогда они, по согласованию с правителем Хазарии, выбрали для возвращения путь по Волге, но в Итиле, столице Хазарии, были истреблены мусульманской гвардией хазарского царя, состоявшей в основном из хорезмийцев. Наверное, тот опыт не прошел бесследно, и руссы постарались не повторить ошибки своих предшественников. Возможно, они воспользовались иным маршрутом — например, через земли своих союзников алан. Во всяком случае, в последующие десятилетия, до разгрома Хазарского каганата в середине 60-х годов X века русским князем Святославом Игоревичем, путь по Волге был для руссов закрыт. Последний хазарский царь Иосиф ставил себе это в особую заслугу. «Я охраняю устье реки (Волги. — А.К.), — писал он в 50-е годы X века, — и не пускаю руссов, приходящих на кораблях, приходить морем, чтобы идти на исмаильтян (мусульман. — А.К.)… Я веду с ними войну. Если бы я их оставил в покое на один час, они уничтожили бы всю страну исмаильтян до Багдада…»{78}
Судя по восстанавливаемой нами хронологии событий, руссы — если, конечно, их путь лежал в Киев, а не в какие-то другие, более близкие к Кавказу области, например, Тьмуторокань, — могли появиться в русских пределах не раньше поздней осени 945 года. Застали ли они в живых Игоря или же оказались здесь уже после его несчастной гибели в Древлянской земле, — этого мы не знаем тоже. Но во всяком случае, русские источники ни словом не обмолвились о походе на Бердаа, равно как и о других войнах руссов на Каспии, и это, между прочим, служит одним из аргументов в пользу того, что походы эти вообще не имели отношения к киевским руссам[72].**
72
В историографии получила распространение гипотеза, согласно которой русское войско в походе на Бердаа возглавлял не кто иной, как воевода Свенельд, и именно этим объясняются богатства, скопленные «отроками» Свенельда, которым так позавидовала дружина Игоря. Однако гипотеза эта основывается на датировке похода на Бердаа 943—944 годами, что неверно. Полное молчание русских летописей о походе руссов на Каспий также свидетельствует не в пользу данного предположения.
См.: