Княгиня Ольга

Летописный рассказ был записан спустя много времени после самого события. Летописец, например, не знал имени того императора, с которым беседовала и которого перехитрила княгиня, и ошибочно отождествил его с императором Иоанном I Цимисхием, вступившим на престол в декабре 969 года, то есть уже после того, как Ольга ушла из жизни. (Имя Иоанна Цимисхия было хорошо известно на Руси благодаря тому, что с ним воевал сын Ольги Святослав.) Эта очевидная хронологическая ошибка[140] (сохраненная старейшими летописями — Лаврентьевской, Троицкой и Новгородской Первой младшего извода) позднее была замечена, и редакторы летописного текста заменили имя Цимисхия именем действительного современника Ольги — императора Константина VII Багрянородного («Константин, сын Леонов», или «Леонтов», — так значится в летописях Ипатьевской, Радзивиловской и других). Впрочем, встречается в летописных источниках и еще один вариант: императором, при котором крестилась Ольга, назван Роман II, сын Константина Багрянородного (так в позднейших Хронографах русской редакции, в частности в Хронографе 1512 года, и некоторых других памятниках)^{175}.[141]

Столь же неопределенной выглядит и приведенная в летописи дата крещения Ольги. Как уже было сказано, летописный рассказ помещен под 6463 (954/955) годом[142], но при этом семь предшествующих летописных статей (с 948 по 954 год) и восемь последующих (с 956-го по 963-й) оставлены в летописи пустыми и не заполнены никакими событиями. Таким образом, по относительной летописной хронологии, крещение Ольги имело место между ее походом в Новгородскую землю (947 год) и началом самостоятельного княжения Святослава (по летописи, 964 год), причем летописец поместил это событие строго посередине означенного шестнадцатилетнего промежутка.

Дата 6463 год — не единственная, встречающаяся в летописных памятниках. В новгородских летописях XV—XVI веков, в частности в так называемой Новгородской Карамзинской и Новгородской Четвертой, путешествие Ольги датируется 6466 годом^{176}. Если в этой летописной статье использован сентябрьский стиль (что наиболее вероятно), то получается, что крещение Ольги отнесено ко времени между сентябрем 957-го и августом 958 года[143]. Происхождение этой даты остается неясным[144]. Но важно отметить, что она находит подтверждение в совершенно не зависимом от летописи византийском источнике, в чем нам еще предстоит убедиться.

Еще одно хронологическое указание относительно крещения Ольги содержится в ее «Похвале», входящей в состав «Памяти и похвалы князю Русскому Владимиру» Иакова мниха. Здесь сказано, что Ольга «по святом крещении… жила лет 15»^{177}.[145] Поскольку строчкою ниже приведена точная дата ее кончины («месяца июля в 11 день в лето 6477-е», то есть 969-е), то легко высчитать, что древний агиограф относил крещение Ольги к тому же году, который приведен в «Повести временных лет», — 6463-му, то есть 955-му (при «включенном» счете лет, принятом в древней Руси). Надо полагать, что эта дата крещения Ольги восходит к тому же источнику, что и летописная.

Никаких других фактических подробностей путешествия Ольги и ее крещения «Память и похвала» не содержит. Равно как не содержат их и древнейшие Проложные жития Ольги. Впрочем, в той редакции Проложного жития, которая сохранилась в русских рукописях XIII—XIV веков и более позднего времени^{178}, приведено имя патриарха, крестившего княгиню. (В «Повести временных лет» его имя отсутствует[146].) Однако оно еще более запутывает дело, так как патриархом этим оказывается… Фотий, покинувший кафедру в 886 году, то есть задолго до того, как княгиня появилась на свет. При этом в той же редакции Проложного жития приведено и имя Иоанна Цимисхия, оказавшегося современником не только Ольги, но и Фотия, хотя в действительности их разделяют почти сто лет. Так автор Жития допускает еще более вопиющую хронологическую ошибку, нежели та, которую мы отметили в рассказе «Повести временных лет»[147].

140

Эта явная хронологическая ошибка, очевидно, появилась в результате использования летописцем одного из тех хронографов, которые, в свою очередь, содержали ошибку в расчете лет царствования византийских императоров: в них оказались пропущены 15 лет самостоятельного царствования Константина VII Багрянородного (поскольку о годах его царствования уже говорилось до царствования Романа I Лакапина), царствование Романа I (с ошибкой в числе лет) соединено с царствованием Романа II и пропущен император Никифор Фока. См., напр., в «Летописце вскоре» патриарха Никифора с русскими дополнениями («второй вид», по классификации Е.К. Пиотровской): «Костянтин сын Львов, зять Романов, цесарствова лет 7… Роман цесарствова лет 36, 27 лето цесарства его убьен Игорь… Иван рекомыи Цемьскыи цесарствова. В 1 лето цесарства его иде Олга Цесарюгороду и крестися. От Адама лет 6463» (Пиотровская Е.К. Византийские хроники IX в. и их отражение в памятниках славяно-русской письменности («Летописец вскоре» константинопольского патриарха Никифора) // Православный палестинский сборник. Вып. 97 (34). СПб., 1998. С. 132).

141

В одной из распространенных редакций анонимного Сказания о Борисе и Глебе (по списку XVI в.) греческий царь назван Феодосием (?) (Бугославский С.А. К литературной истории «Памяти и похвалы» князю Владимиру // Известия Отделения русского языка и словесности. 1924. Т. 29. Л., 1925. С. 154; то же: Бугославський С.А. Украiно-pyськi пам'ятки про князiв Бориса та Глiба (Розвiдка й тексти). У Киïвi, 1928. С. 42). В позднейших легендарных сказаниях об Ольге встречается еще имя императора Михаила (см. прим. 66 к главе 3).

142

Если событие датировано по сентябрьскому стилю (что более вероятно), то речь идет о сентябре 954-го — августе 955 года, если по мартовскому — то о марте 955-го — феврале 956-го.

143

При использовании мартовского стиля — соответственно, между мартом 958-го и февралем 959 года.

144

В свое время А.А. Шахматов допускал, что эта дата может восходить к несохранившейся т. н. Ростовской летописи XV в., «по которой Новгородская 4-я правила свой основной источник — свод 1448 г». (Разыскания… С. 90, прим. 20). А.В. Назаренко, обративший особое внимание на дату 6466 г. (Древняя Русь… С. 281—285), возводил ее либо к гипотетическому «Начальному своду», либо (что считал более вероятным) к «древнейшему новгородскому летописанию». Я бы обратил внимание на то, что дата крещения Ольги входит в группу тех дат нашей ранней (по преимуществу церковной) истории, так или иначе отраженных в «Памяти и похвале князю Русскому Владимиру», которые имеют устойчивые расхождения в два-три года в различных древних источниках. Так, например, дата вокняжения Владимира обозначена в «Памяти и похвале» как 6486 (978) г., а в «Повести временных лет» — как 6488 (980) г. Крещение Владимира растянуто в летописи под тремя годами: 6494—6496, а в «Памяти и похвале», вероятно, отнесено к 6494-му, поскольку отмечено, что Владимир «на третьее» лето по крещении «Корсунь город взя». Основание Десятинной церкви относится в Радзивиловской летописи (в Лаврентьевской дефект в дате) к 6497 г. (что соответствует «четвертому лету» по крещении «Памяти и похвалы»), а в Ипатьевской и Новгородской Первой — к 6499-му; и т. д. Подобные расхождения с летописными датами имеют и реконструируемые даты хронологического перечня княжений, читающегося в летописи под 6430 г. Гипотетически сбой в хронологии в этих случаях (и в частности, в случае с датой крещения Ольги) можно было бы объяснить смешением константинопольской эры, предусматривавшей 5508 лет от Сотворения мира до Рождества Христова, и иной, предполагавшей 5505 лет. Использование этой последней в русском летописании подтверждено источниками; см.: Кузьмин А.Г. Начальные этапы… С. 248—277; Цыб С.В. О летописном источнике «Памяти и похвалы князю Владимиру» // Россия в X—XVII вв.: Проблемы истории и источниковедения. Тезисы докладов и сообщений 2-х чтений, поев, памяти А.А. Зимина. М., 1995. Ч. 2. С. 640—644.

145

В некоторых более поздних источниках встречается другое хронологическое указание — на то, что княгиня пребывала в крещении «лет 14» (так, напр., в одном из списков Жития св. Ольги: Серебрянский. С. 8, прим.) или в княжеском помяннике Иосифа Тризны XVII в. (Кучкин В.А. Княжеский помянник в составе Киево-Печерского патерика Иосифа Тризны // Древнейшие государства Восточной Европы. 1995. М., 1997. С. 220). Очевидно, изменение цифры, присутствующей в более ранних текстах, связано с перерасчетом лет, прожитых княгиней в крещении, уже не по «включенному», а по позднейшему общепринятому счету.

146

Имя патриарха, крестившего Ольгу, названо, причем по-разному, в источниках XVII в. Так, в украинской Густынской летописи (ПСРЛ. Т. 40. С. 34, 41), Мазуринском летописце (ПСРЛ. Т. 31. С. 39), а также украинском Житии святой Ольги (Перетц В.Н. Исследования и материалы… С. 71) речь идет о патриархе Полиевкте (занимал кафедру в 956—970 гг.). Но это, несомненно, — результат собственных исторических разысканий украинских и русских книжников относительно того, кто из патриархов занимал в то или иное время константинопольскую кафедру. Показательно, что автор Густынской летописи ссылается в данном случае на «Деяния церковные и гражданские» Цезаря Барония, знаменитого римского историка XVI в., а также на труды польских историков того же XVI в. Марцина Вельского и Мартина Кромера и «Описание Московии» Александра Гваньини, но тут же приводит ссылку на византийского хрониста Иоанна Зонару, по которому «тогда Феофилакт бе патриарх» (см. ниже, прим. 37). В «Палинодии» Захарии Копыстенского (XVII в.) крещение Ольги отнесено ко времени патриаршества Василия I Скамандрина (970—974) (Русская историческая библиотека. Т. 4. СПб., 1878. Сгб. 972). См. об этом: Полонская Н. К вопросу о христианстве на Руси до Владимира // Журнал Министерства народного просвещения. 1917. Ч. 71. № 9. Сентябрь. С. 65.

Есть некоторые дополнительные соображения, позволяющие полагать, что патриархом, крестившим Ольгу, был именно Полиевкт, а не кто-либо иной. Согласно Проложному житию святой Ольги, перед кончиной княгиня «посла злато к патриарху Царяграда» (Серебрянский. С. 8) — и очевидно, что имеется в виду тот самый патриарх, который и перед этим упоминается в Житии. Но в 969 г. (год кончины Ольги) патриархом оставался именно Полиевкт.

147

Удовлетворительного объяснения появление имени Фотия в Проложном житии Ольги не получило. Отмечу, что имя патриарха Фотия — на этот раз современника князя Владимира, внука Ольги, — присутствует в Церковном уставе князя Владимира и других более поздних памятниках, рассказывающих о Крещении Руси в 80-е гг. X в. Иногда считают, что упоминание этого имени отражает факт учреждения русской епархии при Фотии в 60-е гг. IX в. (см. выше). Однако ни в одном русском источнике раннего времени следов знакомства с т. н. «первым», или Фотиевым, крещением Руси не обнаруживается.