Увлекая за собой подчиненных, командир первый поднимался по ступенькам лестницы. Зефирина изо всех сил прижала к себе аркебузу. Зажмурив глаза, она поднесла тлеющий фитиль к стволу и нажала на курок. К ее великому удивлению, прозвучал выстрел.
В ответ на него кто-то застонал от боли. Она открыла глаза и глянула вниз. Раненный в пах командир свалился с лестницы на землю. Во время одной из вспышек Зефирина увидела под открытым забралом худое, костистое лицо герцога де Бурбона.
– Ангел смерти… – заикаясь, проговорил коннетабль.
Уже помутившимся взором он смотрел на казавшееся невозможным лицо Зефирины, склонившееся над стеной.
Она едва успела спрятать голову, потому что сразу несколько солдат уже целились в нее. Со всех сторон кричали, и это были панические крики штурмующих:
– В герцога де Бурбона попали! Герцог умирает[44]! Зато осажденные ликовали:
– Княгиня убила герцога де Бурбона! Да здравствует княгиня! Ур-р-ра княгине Фарнелло! Она наш ангел-спаситель, паша мадонна.
Люди Ренцо хотели поднять Зефирину на руки и пронести с триумфом. Они целовали край ее платья, говорили о чуде. За несколько минут в Борго смогли заделать бреши и вздохнуть с некоторым облегчением.
С почерневшим от пороха лицом, в разорванном камзоле к Зефирине подошел Фульвио. Она все еще держала в руках аркебузу. С приближением князя люди расступились. Не сказав ни слова, Леопард склонился над Зефириной. Губы ее коснулись волос жены. В глубоком волнении он прижал ее к себе.
– Моя Зефирина…
Молодая женщина в смущении смотрела на мужа, который уже возвращался к Ренцо. Ну, конечно, ей уже были знакомы эти могучие плечи и эта кошачья походка. Незнакомец на пляже, благородный дворянин, спасший ее из пожара, зажженного преступной рукой, это все он, ее муж, князь Фарнелло.
Она всегда знала это, но почему-то отказывалась признать.
Из груди ее вырвался непроизвольный крик:
– Фульвио! Фульвио…
Князь обернулся. Казалось, он все понял. Он приложил палец к губам, словно хотел послать ей поцелуй или попросить помолчать.
Доставленный в походную палатку умирающий герцог де Бурбон, не переставая, повторял:
– Ангел смерти… я видел ангела смерти… мне нужен исповедник.
Слух о ране коннетабля мгновенно распространился по лагерю. К изголовью умирающего примчалась донья Гермина в сопровождении неотступного Каролюса.
Глядя на кровь, хлеставшую из паха, врач не решился зондировать рану.
– В этом месте я не могу сделать прижигание. Дело герцога безнадежно! – прошептал он командирам.
Командиры расступились, видя приближающуюся донью Гермину под густой вуалью. Они знали, что какая-то неизвестная женщина, фаворитка принца, следовала за армией.
– Генриетта, – простонал раненый, вытянувшись на кровати.
Донья Гермина опустилась рядом с ним на колени. С глазами, побелевшими от близкой смерти, Карл Бурбонский сделал ей знак наклониться к его губам.
– Генриетта… выслушай мою последнюю волю… не надо, передай им… ты мне… клянешься.
Донья Гермина положила руку с загнутыми ногтями на лоб умирающего.
– Конечно, я клянусь, Карл… клянусь повиноваться тебе.
– Пусть подойдут мои командиры, – еле слышно произнес герцог де Бурбон.
– Дорогой мой друг, что вы хотите им сказать? – шепотом спросила донья Гермина.
Невероятным усилием воли герцог попытался встать. Низ живота его будто пронзили кинжалы.
– Возмездие, – прошептал он.
Собрав последние силы, он сказал так, чтобы слышала только Генриетта:
– Надо… все остановить… я хочу… вернуться обратно… быть похороненным в Милане… Скажи им… не надо идти на Рим… на Рим!
С этими словами Карл Бурбонский откинулся назад с широко раскрытыми глазами[45].
Донья Гермина своей рукой закрыла ему глаза. Не выказав никакого чувства, она обернулась к командирам:
– Вы слышали последние слова коннетабля, господа? На Рим! На Рим! Это его приказ, он неизменен… Несмотря на смерть, герцог Карл Бурбонский хочет, чтобы вы взяли город.
Глава XXI
РАЗГРАБЛЕНИЕ РИМА
– Надо отступать! Покидаем укрепление… – крикнул Ренцо да Чери.
Фульвио видел – ситуация катастрофическая. Вражеские войска хлынули в Борго со всех сторон. Поначалу осажденные полагали, что со смертью коннетабля штурм прекратится, но они ошибались.
Под ударами пушечных ядер крепостная стена разлеталась вдребезги. В пробитые бреши устремлялись дикие орды.
– Паоло, уведи ее добром или силой, – распорядился князь.
Держа в руках секиру, князь сражался с двумя ландскнехтами, вооруженными палицами. Отовсюду доносился один и тот же крик:
– Убей! Где золото?
«Это не солдаты, а какие-то шакалы, которым пообещали добычу», – подумал с ужасом Фульвио.
Захватчики уничтожали все на своем пути. Они уже проникли в первые дома и начали выкидывать из окон и тюфяки, и людей.
Паоло не отозвался на крик хозяина.
«Где же она?»
Этот вопрос неотступно терзал Фульвио.
Прокладывая секирой дорогу среди орд испанцев, Фульвио подоспел как раз в ту минуту, когда Зефирину схватили два наемника, вооруженных алебардами, в одном из дворов Борго.
– Это та женщина, которая убила герцога! – вопил один из солдат.
Он взметнул пику. И в тот же миг Фульвио метнул секиру прямо в шею наемника, в то место, где между шлемом и кирасой была щель. Наемник с хрипом свалился наземь. Хлынувшая из раны кровь забрызгала Зефирину. Второй солдат сразу сбежал. Фульвио сгреб Зефирину одной рукой и крикнул:
– Бегите в замок Святого Ангела… Скажите папе, что мы бьемся насмерть, но не сможем помешать вторжению врагов в город.
Говоря это, Фульвио тащил Зефирину к какой-то церкви. Там у защитников города были спрятаны лошади. Несмотря на длинную юбку, Зефирина изо всех сил мчалась за Фульвио, который поддерживал ее. В церкви Фульвио наугад взял одну из лошадей под уздцы. Слегка присев, он подставил под ногу Зефирине скрещенные руки, чтобы помочь ей взобраться в седло.
– Это седло не для амазонки, так что садитесь верхом, – посоветовал он.
Подобрав юбки до колен, Зефирина послушалась мужа. Фульвио продолжил свои инструкции:
– Скачите… прямо в замок Святого Ангела… Вы обещаете мне, Зефирина? – настойчиво спрашивал князь.
Он поднял голову к Зефирине.
– Да, Фульвио.
Внезапно покоренная, Зефирина наклонилась и поцеловала мужа в губы, потом прошептала:
– Фульвио… Это вы были тем дворянином, который спас меня в «Золотом лагере»?
Ничего на это не ответив, Фульвио шлепнул ладонью по крупу лошади и, желая удачи, поднял руку.
Дождавшись, пока молодая женщина исчезла за домами предместья, князь вернулся к месту сражения.
Ему навстречу шел Паоло с кровоточащей раной над бровью.
– Ты в состоянии держаться на лошади? – спросил Фульвио.
– Да, монсеньор.
При этих словах оруженосец обмотал рану шейным платком.
– Следуй за княгиней в замок Святого Ангела, – приказал князь.
Паоло запротестовал:
– Монсеньор, я не могу уехать, вы же теперь один против двадцати.
Фульвио раздраженно оборвал его:
– Святые боги, следуй, тебе говорят, за нею и охраняй ее. Бог знает, что ей еще может взбрести в голову.
И, оставив оруженосца, Фульвио побежал на помощь Ренцо да Чери, сражавшемуся с десятью ландскнехтами.
В Риме ничто уже не напоминало о карнавале. Жители города, подгоняемые разрывами пушечных снарядов, покидали дома и укрывались в церквях и монастырях. Многие, катя перед собой ручные тележки со скарбом, покидали город и направлялись на юг. А кое-кто, как Зефирина, пытался пробраться в замок Святого Ангела.
Невообразимая давка царила на улицах, площадях и под триумфальными арками, все еще украшенными цветами. Зефирине было невероятно трудно пробираться сквозь обезумевшую толпу.
44
Карл Бурбонский действительно был ранен в правый пах выстрелом из аркебузы во время штурма Борго в Риме.