Аранда застонала:
— Мне больно! Ты сломаешь мне руки!
Олег опомнился и разжал пальцы:
— Прости!
— Я знаю, ты не рад этой вести, ведь у тебя уже есть три дочери…
— Откуда тебе это известно? — спросил Олег упавшим голосом.
— Бог показывает тебе твою многоликость через твое потомство, но со слабой стороны, со стороны женщины! Значит, ты просто извлекаешь временную пользу из общения с нами, но не проникаешь глубже в душу, — назидательно проговорила Аранда и обняла его за плечи.
Олег недоуменно покачал головой и вдруг почувствовал необыкновенный прилив любви к этой странной девушке и ее ребенку, жизнь которого он зачал в порыве трезвой страсти к телу его матери. Ни о чем не хотелось думать! Никого больше не хотелось видеть! На всем белом свете были только он и она и их неродившееся дитя!..
Как-то утром Олег увидел огромные стволы деревьев, приготовленные для закладки стены, и решил, что той глины, которая имеется под рукой и необходима для засыпки стволов, явно мало. Он позвал Мути с его дружиной силачей и отправился вместе с ними посмотреть на донской пласт глины, давно раскопанный ратниками и истощавшийся, так как ее использовали не только русичи строители оборонительных сооружений, но и хазарские гончары.
Олег взглянул на срез пласта глины.
— К лесу подступаем, — заметил он и в раздумье покачал головой. — Может, предупредить хакана, чтобы…
— Кто здесь хозяин, великий князь Олег? — прервал Олега силач Глен и недоуменно посмотрел на своего предводителя.
— Ты прав, — вздохнул Олег. — Надо сначала срубить лес, — решил он и приказал дружинникам, наваливающим глину на телеги, прекратить раскапывать пласт в опасном месте.
В это время он заметил, что к глиняному раскопу идут гурьбой хазары с тачками. Вид их говорил сам за себя: грязные халаты, усталые лица, согнутые спины, медленная, тяжелая походка. Но эти хазары не были еще стариками!.. Рядом с тачками они вели детей, дети отличались от взрослых: это были чистые, ухоженные дети, которые ступали по земле твердой, веселой поступью.
Поравнявшись с Олегом, хазары остановились и поклонились своим завоевателям.
— Вы за глиной? — спросил их Олег.
Они еще раз поклонились.
— Но пласт выбран, мы подступаем к лесу, и сейчас брать глину опасно. Может произойти обвал.
Хазары выпрямились. Удивленно посмотрели сначала на именитого русича, потом так же удивленно посмотрели в глубину пласта, где, как им казалось, никогда не должна была кончиться глина, поняли наконец, что русич-завоеватель не шутит, что действительно брать глину в раскопе опасно, и стали громко выражать свое горе.
Олегу стало жаль хазар. Он немного подумал, затем спустился вместе с Мути в раскоп и, поставив подпоры под нависший пласт земли, разрешил хазарам набрать глины.
Хазары оживились, заулыбались, сбросили с себя верхние ветхие халаты и в чистой одежде с чистыми детьми осторожно и с благоговением начали руками накладывать глину в небольшие тачки.
Глен, наблюдая за работой хазарских гончаров, в раздумье говорил Олегу:
— Глина для них не просто строительный материал. Глина для них часть души бесконечно большой и доброй природы. Если к ней прикоснуться грязными руками и с бранными словами на устах, то у гончара не получится работа. Вот почему они берут глину только чистыми руками и в чистой одежде, обязательно зовут своих детей, ибо считают, что чище детской души ничего нет.
Олег кивал, слушая объяснения Глена, и наблюдал за хазарами, лица которых светились счастьем и молодостью.
— Их вера в своего Йогве говорит, что руки надо отдавать делу, а душу, окрыленную радостным трудом, — Богу! Никогда нельзя грустить, когда трудишься! Ибо печаль отразится на изделии труда и Бог увидит, как недовольны жизнью чада его. Нельзя гневить Бога! Трудом надо славить Бога! — проговорил Глен и помог первому хазарину вытащить тачку из раскопа.
— И все хазары так думают? — спросил Олег, помогая второму хазарскому гончару справиться с тяжелым грузом.
— Да, — ответил Глен. — Вот спроси об этом кара-хазарина[46], и он объяснит тебе, почему он до сих пор улыбается и будет улыбаться до тех пор, пока не преобразует всю глину в свои изделия!
Олег посмотрел на хазар, преодолевших крутой подъем с тачками, нагруженными глиной, увидел на всех лицах просветленные улыбки и громко спросил:
— А если мне надо лес ваш срубить, я тоже должен улыбаться, ибо и это работа, угодная вашему Богу?
46
Кара-хазарин — черный хазарин; хазарин, происшедший от смешения народов, вышедших из Индостана, и занимающийся каким-нибудь ремеслам.