— Как можно такую красавицу и дешево продать!
— Ну вот! — воскликнул Дитмар, увидев ее слезы. — Все, что ли, девки перед свадьбами плачут, даже самые счастливые?
Ольга вдруг бурно разрыдалась, уткнувшись в плечо Василя. Анисья бросилась успокаивать:
— Свет мой, ну не надо! Не плачь! Успокойся! Подумай, что с лицом будет! Ведь на тебя весь город пришел смотреть! Ну, перестань, милая моя!
Ольга рыдала навзрыд. Бурно. Безутешно. Понимала, что должна остановиться, и не могла. Она искусала себе губы, но не перестала плакать до тех пор, пока не иссякли все слезы.
Василь и Дитмар, пораженные такими горестными слезами, в один голос спросили:
— Не люб, что ли, великий княжич?
Анисья цыкнула на них, и они растерянно замолчали. Затем она живо послала Василя за куском льда и, когда тот вернулся, проворно, но осторожно протерла лицо Ольги льдом. Ольга безжизненно повиновалась, опустошенная и замученная бурными рыданиями.
Затем Анисья принесла небольшой кувшин с брусничной водой и подала ей выпить. Ольга нехотя отпила несколько глотков, но Анисья потребовала:
— Пей еще! Уходишь не на час! Всю ночь будешь на виду у всех!
Уговор подействовал, и Ольга выпила почти весь настой.
— Уснуть бы сейчас, Анисья! — жалобно проговорила она и опять чуть не разрыдалась.
— И не думай Об этом, милая! Ты должна быть умницей! Вспомни о папоротнике! Где он у тебя подшит? — Анисья с беспокойством заглянула ей в глаза.
— Вот здесь! — Ольга загнула поясок от сарафана и показала Анисье веточку папоротника.
— Ну вот и хорошо! Помни о его мудрости!.. Ба! А коса-то!.. — Она проворно подхватила Ольгину косу и уложила ее вокруг головы, искусно украсив полевыми цветами.
— Ну все? — нетерпеливо спросил Василь. — Пора! Уже заждались все!
— Да, пора! — вздохнув, ответила Анисья, еще раз оглядела Ольгу и, не найдя никакого изъяна, добавила: — Идите!
Парни взяли Ольгу под руки и торжественно повели ее во двор княжеского дома, где, окруженный толпой горожан и гостей, стоял стол, специально приготовленный для купли-продажи невесты.
Весь двор был залит прощальными лучами солнца, которые окрасили все вокруг нежным розовым светом и особенно высветили красавицу невесту, шествующую осторожной тихой поступью.
Важно поклонившись гостям, которые заняли весь просторный двор княжеского дома, дружки усадили Ольгу за стол и сами, как верные стражники, сели по обе стороны от нее.
Недалеко, за другим столом, сидели великий князь Олег, княжич Ингварь, послы и воеводы знаменитого князя: Стемир, Руальд, Свенельд, Фарлаф, Велмуд, Рогвольд, Ленк — и, с интересом наблюдая за появлением невесты, подбадривали Ингваря.
Стемир, немного уставший, как только увидел Ольгу, улыбаясь Олегу, заметил:
— Не зря нас сюда приволок княжич. Какую красавицу выглядел!
— Да… Молода и хороша, — грустно ответил Олег. — Ну, Ингварь! Пора! Невеста ждет выкупа! Не скупись! — И великий киевский князь подтолкнул племянника.
Княжич, взволнованный, встал.
Руальд, Свенельд, Ленк, Фарлаф и Велмуд, взяв с собой довольно увесистые мешки с серебром, встали рядом с Ингварем.
— Да иди же, — Олег настойчивее подтолкнул оробевшего княжича. — Что ты топчешься на одном месте!
Ингварь вспыхнул. Одернул парадный наряд и крупными шагами под приветственные крики горожан-гостей направился к столу, за которым сидела взволнованная Ольга.
Гости азартно закричали:
— Дружки, не продешевите!
— Такую красавицу надо за серебряные Горы отдавать!
— Ольга! Смотри в оба!
Но вот Ингварь подошел к столу:
— Что, дружки, крепко держите красавицу? — глухим голосом задал он традиционный вопрос.
— Да вот прилетели голуби, принесли весть нам грустную: соседку нашу, княжну Ольгу, хотят в жены взять, — ответил Василь традиционным ответом и спрятал глубокий вздох.
— А чем же новость грустная? — спросил Ингварь, следуя древнему обычаю.
— Да тем, что красавицу нашу Ольгу хотят далеко увезти. И некому будет веселить нас, учить уму-разуму! — ответил Дитмар.
— Жаль с красавицей расставаться, — сказал княжич окрепшим голосом, — но за то, что вы дружили с ней, оберегали ее от злых людей и любили, как сестру родную, я заплачу вам серебром.
— И сколько же? — в один голос спросили дружки.
— Сто гривен![56] — громко ответил Ингварь, чтобы слышали все.
Гости ахнули: