Как по команде, к перилам крыльца выступили Крисанф и Синько.
— Немедленно вот в эти мешки сложите всю плату серебряными гривнами за несение службы Изборску русичами и далее со своими скорнявыми кожанками к нам не жалуйте! Заштопайте этими кожаными лоскутами голые задницы своим мальчишкам, а то они нынче все штаны изодрали, любопытствуя за нами! — гневно молвил Олаф, разбросав по двору кожаные маленькие лоскутики-прямоугольнички.
А вечером, разведя большой костер на прибрежной поляне, Олаф тихо беседовал со своими лучшими ратниками. Плотным полукругом сидели они около него. Слева Вальдс, давний глава изборской дружины, поселившийся в краю кривичей вскоре после занятия Гостомыслова городища Рюриком, рядом сидели Фаст и Алдан, а справа от князя, как всегда, Стемир, а затем Глен, Каницар, Рулав и Руальд — все надежные, дружные соратники, могущие самостоятельно принять то или иное решение, благодаря чему и пользовались они особым уважением у Олафа.
Да, серебряные гривны кривичи уплатили полностью, все сто пятьдесят, как и было указано в первоначальном договоре, и Олафу не надо было идти на Изборск. Вальдс вместе с Дитмаром сами вернулись к вечеру. Болела голова о другой заботушке.
— Как так получилось, что Плесков стал сильнее, чем Новгород? — с недоумением спросил Олаф, обращаясь к Вальдсу, главе изборской дружины, что охраняла оба важных кривичских города — Плесков и Изборск.
— Из-за богатой торговли, — спокойно ответил Вальдс.
— Но Новгород тоже ой-ей-ей каких купцов принимает, — не понял Олаф, — однако жизнь в нем так не бурлит, как здесь, — растерянно заметил он. — Таких раков клешнями вверх понастроить и закрыть от нас пристань — это что-то значит!
— Это значит только одно, — опять спокойно проговорил Вальдс, — что ни одно торговое судно без пошлины они не впустят и не выпустят! Таково решение совета старейшин кривичей!
— Но ведь тогда заморские купцы могут спокойно обойти Плесков и идти к нам, в Новгород! — возразил Олаф, пояснив: — Ежели им не понравятся размеры пошлин.
— Да! Но это лишняя неделя пути и трудный волок, а это те же затраты, что на уплату пошлины плесковичам. Не забывай, что путь к ним намного короче, а стало быть, быстрей! — терпеливо растолковывал ему Вальдс. — Именно через Плесков заморские купцы везут товары не столько для торговли с кривичами, сколько для торговли с киевлянами и греками. Через Плесков они идут и к ромеям, — гордо сказал Вальдс и как бы невзначай заметил: — Надо бы мою дружину пополнить все же.
— А ты пробовал кривичей звать? — быстро спросил Олаф.
— Да, — недовольно ответил Вальдс. — Но они больше привязаны к хозяйству, чем к ратному делу. Странные люди! На уме только одно: вот нагрянет большой враг, «тогда и подсобим вам, варязе, а пока его нету, то не кори, мы лучше рубищем в лесу поробим[17] да что-нибудь выточим из древесинушки», — беззлобно передразнил Вальдс кривичей и с улыбкой продолжил: — Только бы и сидели на топоре! Избы, струги, что угодно собирают с помощью топора!
— Умельцы твои кривичи! — осторожно заметил Стемир. — Как же они без крюков и железных креплений крыши для изб собирают? Не рассыпаются их дома-то, когда подует сильный ветер? Ведь с севера озерные ветры дуют, а с запада — морские доходят!
— Как видишь, стоят новехоньки! — с гордостью ответил Вальдс. — Но не хотят они заниматься ратным делом, а без него жизнь все равно не может быть спокойной нигде!
— Попробуй еще клич бросить. Нам нужно словен затянуть в дружины! Тогда легче будет жить среди них! — задумчиво сказал Олаф.
— Тогда задержись немного здесь и ты со своей дружиной. Ты для кривичей пока заморский, чужой витязь, но через Власко они узрели в тебе доброе начало. Не обрывай его так быстро… Заставь их полюбить себя! — жарко посоветовал Вальдс.
— Ладно, — затаенно ответил Олаф. — Тем более что я должен здесь дождаться еще кое-кого. Но нам не следует забывать о смерти Триара, — напомнил он. — А что, друже, ежели мы наши варяжские песенки попоем! А? Фаст, запевай!
И Фаст запел удалую песнь пиратов о лихих набегах на незнакомые селения и острова, где живут не то русалки, не то девушки, по которым тоскуют эти буйные головы, горюшко-пираты.
— Князь, там Рем встретил того, кого ты посылал в Киев, — шепнул Олафу на ухо Стемир.
— Добро! Где он? — оживился Олаф.
— У самой реки, возле твоей ладьи. Ты же не хотел, чтоб его еще кто-нибудь видел! — объяснил Стемир и настороженно ждал, возьмет его князь с собой на допрос лазутчика или нет.