Что неприемлемо.
Так заявил Став, который, похоже, намеревался быть с нами до самого победного конца. Искоренить чудинский городок — это задача номер один. Ведь именно на восточной стороне озера самая лучшая рыбалка. Не допускать туда посторонних — наша первоочередная задача. Причем эта рыбнадзорная функция была, считай, главным аргументом в пользу моего вокняжения.
Три могучих драккара ставили точку в многолетней конкуренции за рыбные угодья.
Ну или поставят.
Я пообещал. Да, искореним. Но не в первую очередь, а только после того, как разберемся с Елдеты.
Став не возражал. Понимал: решать не ему.
— Бедные здесь земли, — сделал неожиданный вывод мой брат, изучив трофеи.
— Да уж не франки, — согласился с ним Тормод Лошадиная Голова.
— Ни эйлиля золота! — вздохнул Скиди.
— Так, умолкли все! — пресек я охи бравых селунцев. — Золота вам не хватает? Твоя жена, Скиди, только на себе его три марки носит, а твоя, брат, и все пять.
— Так она и сама больше, моя Фрейдис, — резонно возразил мой брат. — Только ведь его много не бывает, золота.
Оспаривать очевидное я не стал.
— У нас три большие сотни хирдманов, — напомнил им. — И пять сотен лошадей. А впереди осень. И зима. Того кормления, которое пойдет нам от гарда, должно хватить, чтобы не знать голода. Но хватит ли его на самом деле?
Переглянулись.
Пожрать они все горазды. Все триста с лишним ореликов. А у многих ведь семьи имеются, причем здесь, а не на Селунде.
И тем, кто на Селунд уйдет, тоже припасы в дорогу нужны.
А варяжата мои, молодые растущие организмы, за троих смердов кушают. А еще они стопудово на праздники домой погостить намылятся. Те, кто от Трувора пришел, наверняка. Он же рядом, Изборск. А может и я сам с ними сбегаю. Но как в гости без гостинцев? А что есть лучший гостинец в голодное зимнее время? Правильно: жратва.
— Серебро у нас еще будет, — пообещал я. — И золото. Сейчас задача простая: припасы. И не только еда, а вообще все. Дерево, ткани. На Клыке Фреки пора парус обновлять: заплата на заплате. Шерсть нужна. Смола тоже. И я знаю, где это взять.
— У горожан наших купить? — предположил Скиди.
— Именно. У горожан. Только не купить и не у наших. У их соплеменников, — я показал туда, где десяток моих дренгов контролировал надевание колодок на пленных эстских копейщиков.
Колодки — вынужденная мера. Сегодня ночью дренги пресекли попытку побега. Новую следовало предотвратить. А учитывая, что показательно казнить беглецов я не разрешил, колодки — необходимость. Они и в Плесков так отправятся, в деревянных «ошейниках». И посидят в оковах до моего возвращения в Плесков. А потом у меня будет к ним предложение, от которого у них точно поднимется настроение. Однако эту перспективу я им озвучу уже в Плескове и торжественно. Сейчас пусть подготовятся. Морально.
Для разработки будущей стратегии я собрал совет: Медвежонка, Измора, Гагару, Певца, Тормода, Малоуна, Витмида, Става и Виги.
Заря стала одиннадцатой. По собственной инициативе.
— Пока вы боролись с похмельем, мы времени не теряли, повеселились немного, — заявил я опоздавшим. И тут же подбодрил: — Однако главное веселье впереди. Мы идем брать гард здешнего князя.
— Целый гард? — усомнился Стег. — И как же этого князя зовут?
Я сказал.
Стег хмыкнул:
— Сильное имя. Гордое.
— И что значит? — заинтересовался Лошадиная Голова, владевший словенским на уровне «Эй ты, иди сюда! А ну отдай! А ну иди отсюда!»
Дану перевели.
— Ну так себе, — сказал Тормод, не впечатлившись. — Я знавал человека, чье имя было: «Чтоб ты проглотил уд Тангриснира»[5].
— Да, вот это уж по-настоящему могучее имя, — дружно согласились мои хольды.
— А какое у него было прозвище? — спросил Свардхевди.
— Козел, — ответил Тормод.
— Тоже неплохо, — кивнул мой братец. — Видать хорош он был с бабами, если его так звали.
— Может о князе эстов будем говорить, о могучий брат моего мужа? — вмешалась Заря. — А у кого какой уд вы поговорите потом?
Медвежонок нахмурился, глянул на меня, я пожал плечами.
Да, моя жена — женщина. Но она и воин. Право голоса на совете у Зари есть, раз она здесь. По Закону данов. И по Правде варягов у нее тоже есть слово, поскольку она — моя жена, а значит княгиня.
Заря перехватила наш безмолвный диалог и поджала губки.
— Трувордоттир произнесла верные слова, — дипломатично встрял Тьедар Певец. — Мы говорим о важном, а не о том, что в штанах. Виги, если ты сейчас скажешь то, что намереваешься, то, клянусь медом сваренным из карлика, очень об этом пожалеешь!