– А ещё он умеет готовить! – вновь влезла стражница воды. – Сколько вы знаете парней, которые умеют готовить?!
– Кто о чём, а Ирма о желудке, – манерно поморщила носик Корнелия. – Как ты до сих пор не растолстела?
– Тридцать семь призовых мест в семи спортивных номинациях, в том числе и по вольтижировке среди юниоров! – гордо надулась шатенка, вздёрнув нос.
– Ой, смотри не лопни от важности, – уколола подругу блондинка. – И мне вот всё интересно, раз уж ты у нас такая спортивная, чего же в соревнованиях по плаванию от нашей школы выступает Вилл? Между прочим, как это вообще? Она же у нас отвечает за квинтэссенцию, а не воду?
– Пфи, – картинно фыркнула на это Ирма. – Водные виды спорта не отвечают потребностям моего внутреннего Дао!
– Ты хоть знаешь, что это такое? – прищурилась Корнелия.
– О, неужели наша «мисс лучший макияж» потеряла словарь? – не осталась в долгу повелительница воды. Но дружескую перепалку прервали слова Элион:
– Я не понимаю… Он прямым текстом говорит, что сманивает вас во тьму и ещё много страшных вещей. Когда я задумываюсь, в какую ловушку он поймал меня вместе со всем Меридианом, мне кажется, что всё кончено. Но вы же это тоже слышите, так почему вы так всё воспринимаете?
– Ну… – Тарани неуверенно оглядела подруг. – Наверное, мы привыкли. О том, какой он плохой, он проходился с первого дня и постоянно шутил, выворачивая наши собственные действия до такого состояния, что…
– Хотелось его пристукнуть! – буркнула блондинка, перебивая речь мулатки.
– Ну… Это тоже, – согласилась та. – Но главное, чего он достиг – это приучил нас судить по поступкам. Он говорит много неприятных вещей, но за всё время, пока мы с ним на одной стороне, не сделал ничего плохого, и… – Тарани покраснела, что стало заметно даже на её коже. – Ещё он относится к нам как к чему-то мягкому и пушистому. Особенно досталось Вилл, он её однажды несколько часов терроризировал детским прозвищем.
– Каким? – недоумённо моргнула юная королева.
Стражницы переглянулись и, обозрев толпу вокруг, наклонились к Элион, тихо зашептав в уши.
– Тс-с-с! Начинается! – шикнула на них Хай Лин, которая всё это время жадно разглядывала сцену.
А на той, между тем, показались две фигуры. Одной был хорошо знакомый всем чародейкам беловолосый маг, с лёгкостью шествующий в своей тяжёлой чёрно-красной мантии, а второй… Это без сомнения была Вилл в своём взрослом облике стражницы, но… Вилл в коричневой сутане средневекового монаха. Голова девушки была покрыта капюшоном, руки сложены по бокам, и ступала она позади Фобоса, неуверенно косясь на публику.
Удивлённо переглянувшись, подруги единогласно решили, что не стоит обращать внимания на такие мелочи, и азартно поддержали новых исполнителей ободряющими криками, которым тут же вторила окружающая толпа. Фобос же уже дошёл до центра возвышающейся над площадью сцены и дал знак диджею, сидевшему в окружении своей машинерии сбоку от всей конструкции.
Фонари, освещавшие пьедестал, погасли, а с задней части сцены начал подниматься огромный щит с экраном для цветового сопровождения. Тихо заиграли первые ноты мелодии, оказавшиеся звуками пианино.[13] На сцене заструился лёгкий туман, придающий фигурам актёров дополнительный элемент таинственности. Красивая и завораживающая музыка легко пробивалась сквозь праздничный угар в головах слушателей, с каждым аккордом всё больше погружая площадь в тишину. Не прошло и пятнадцати секунд, как все обратились в слух. Будто того и ожидая, на экране зажглось изображение какой-то деревушки, и Фобос запел:
В деревне жила небольшая семья, – картинка сменилась, демонстрируя смутные силуэты четверых людей.
У мамы росли близнецы-сыновья, – два размытых образа мальчишек.
Один был покрепче, – азартно бегущий по дороге паренёк, – другой поумней, – на изображении появился маленький Фобос, сидящий под деревом с книжкой в руках.
И детство их шло как у прочих детей…
Музыка дрогнула, резко переходя на куда более напряжённый и быстрый мотив.
На экране начали быстро сменять друг друга множество картинок: работа в огороде, игры со сверстниками, проказы и выволочки от матери. В центре сюжета всегда был он – Фобос, а силуэты остальной семьи были всё ещё размыты, не позволяя угадать ни малейших черт лица.
Но семью покинул кормилец, – холодный голос певца резанул по нервам вместе с резко помрачневшими цветами изображения.
13
Мюзикл «Последнее Испытание», композиция – «Детство Чародея».
http://www.megalyrics.ru/lyric/saruman/dietstvo-charodieia-posliednieie-ispytaniie-bonus.html