На перспективу поделился составом оптического стекла. Удалось вспомнить о двух швейцарских сортах оптического стекла, произведённых в 1811 году стекловаром Гинаном с их точной формулой. Сорт оптического стекла крон состоял из 72 процентов окиси кремния, 18 процентов окиси калия и 10 процентов окиси кальция; сорт флинт – из 45 процентов окиси кремния, 12 процентов окиси калия и 43 процентов окиси цинка. В общем, данные для дальнейших практических исследований по этому вопросу были.
За сутки до своего отъезда я переговорил с боярами-пайщиками, получив от них «добро» на одну мою задумку. А уже на следующий день вызвал к себе Никифора Лукерьина и главного боярского мастера-стеклодельщика, что состоял при Андрее Микулиниче. Сначала я им вручил все свои записи по стеклоделию, сделав соответствующие комментарии. А потом во всеуслышание заявил мастерам, что если они справятся с порученными им заданиями, то каждый из них получит по 1 проценту паев стеклодельного предприятия. Соответственно, и боярский мастер-стеклодельщик выйдет из холопского состояния и станет лично свободным товарищем-пайщиком нашего предприятия. Мужики от таких новостей расчувствовались, дружно пали в ноги и долго благодарили за проявленную милость. Но в бочке меда не обошлось без ложки дегтя. Бояре взяли слово и строго предупредили новых компаньонов, что если они начнут разбалтывать производственные секреты или, того пуще, сбегут – то неминуемая кара настигнет не только их, но и всех их родичей. Я согласным кивком головы подтвердил эти грозные слова предупреждения. Прониклись оба потенциальных компаньона, но такой перспективы всерьез не испугались и не расстроились. Видимо, тайные умыслы в их головах еще не успели возникнуть, ведь лицедеи из местных так себе, при попытках «актерствовать» я их на раз прочитываю.
Но эта моя идея о расширении числа пайщиков далась мне с боем. Поначалу Андрей Микулинич и слышать не хотел, чтобы давать вольную своему главному мастеру, а уж делать его пайщиком – и подавно. Но я смог убедить его в том, что стеклоплавильные печи будут нуждаться в постоянном ремонте, поэтому артельный подмастерье, набив руку, может податься на вольные хлеба. А вот финансовая заинтересованность в результатах своего труда привяжет его к нам лучше любого рабского ошейника. Но если давать пай главному печнику, то волей-неволей то же самое придется дать и главному мастеру-стеклодельщику, иначе они просто не сработаются! Здраво рассудив, Андрей Микулинич все же согласился с моими доводами, что лучше потерять в малом, но быть уверенным в завтрашнем дне, чем из-за богопротивной жадности всем рисковать и все ставить на кон непредсказуемой игры.
Также с боярами договорились со следующего года начать опытное мелкосерийное производство, помимо зеркал, свинцового стекла (хрусталь и флинтглас – оптика), с непомерным задиранием вверх цен на хрусталь, все-таки свинец целиком и полностью был импортным металлом. На том я и отбыл, пообещав, по возможности, приехать с проверкой зимой.
В Смоленск из Зароя прискакали, когда было уже совсем темно. И даже на княжеском Свирском подворье стояла тишина. Десятник стал громко барабанить в закрытые ворота детинца. Спящая воротная стража засуетилась, ворота со скрипом открылись. Помогать мне спускаться с коня наземь было некому. Все мои дворяне, их ученики как-то незаметно для меня оказались разбросанными по производствам или выполняли другие данные им поручения. Поэтому пришлось самому слезать с опостылевшего за долгую дорогу седла.
На крыльце появилась засуетившаяся челядь князя. Под окрики сопровождавших меня в пути дружинников слуги стали торопливо выставлять в трапезной холодные закуски.
В свой ильинский терем я не поехал, так как завтра предстоял важный день – князь собирался совещаться со своей дружиной относительно предложенного мною проекта панцирной пехоты, и мое присутствие там было обязательным. Будить среди ночи князя я не стал, а, перекусив на скорую руку, как убитый завалился спать.
Глава 6
Октябрь – декабрь 1233 года
В светлице Изяслав Мстиславич собрал весь командный состав своей дружины.
– Слушайте, дружи, что я вам скажу! – князь обвел взглядом собравшихся. – Разделитесь на полусотни и пойдете имать из общин-вервей и весей людин. Так вы будете выполнять введенный мною «призывной урок»! Каждая полусотня за листопад месяц должна привесть в Гнёздово семьсот пятьдесят молодых здоровых отроков и бобылей[17] до тридцати лет для ратного обучения.