— Резонанс!
— Можно попробовать, — кивает тётя Милалика. — Яга, тебе какое дерево не жалко?
— Мне все жалко, — отвечает ей Яга, и они опять спорить начинают.
А я пожимаю плечами, рассудив, что если будет нужно, то мне скажут. А если не скажут, значит, не нужно было. Вот такая простая философия.
Резонанс
Зачем нас всей толпой в лес везут, мне непонятно — не объяснили же ничего по-людски, но говорят, поможет. Учитывая, что это тётя Милалика говорит, да и сама Яга тоже, получается, надо пробовать. Хотя что именно пробовать, я так и не поняла, но взрослые расскажут. Везут нас, кстати, в ступе, в самой настоящей, между прочим. Она кажется небольшой, но стоит подойти поближе, и выясняется, что транспорт огромный, как «ТБ-3»[13], поэтому мы все там отлично помещаемся.
— Совместим, — непонятно говорит Яга. — Лётчики же они у тебя? — интересуется она у мамы.
— Лётчики, да, — кивает мамочка.
— Вот и посмотрим на выражения лиц, — хихикает наша легендарная. — Нечисть я или нет?
— Да я уже и не уверена, — хмыкает бабушка, с хитрецой поглядывая на нас.
Интересно, что это за тайна великая такая? Я переглядываюсь с Сашкой, но мыслей у нас нет никаких, поэтому только пожимаю плечами. Поживём — увидим, как говорится. Любопытно, конечно, аж жуть, но я потерплю. Яга, кстати, говорит, что страх этот мой — он наведённый. Злые люди меня не просто убить задумали, они меня в рабство хотели, но не вышло почему-то, даже она не знает, почему. А к Смерти у них уже вопросы накопились, но она на зов не приходит. А Кощей улыбается только, ну так тётя Милалика говорит, а ей виднее, конечно.
— Ну-ка, голуби, — говорит вдруг Яга, — поднимайтесь по лесенке по одному, да смотрите — голову не ушибите.
Почему она так говорит, я понимаю через несколько долгих мгновений подъёма по приставной лесенке: надо мной небо глубокого синего цвета. Но только вот в чём закавыка — оно твёрдое. Будто камень прозрачный, нависает небесная твердь, и она таки действительно твердь, а не аллегория какая. Я даже пытаюсь поскрести его пальцем, небо это, и убеждаюсь: тут без вариантов. Вот почему самолётов нет…
Спустившийся вслед за мной муж лицо имеет такое, как было у оружейника нашего, когда на истребители эр-эсы[14] вешать приказали какой-то новой конструкции. Кстати, очень хорошо себя показали при атаке бомбардировщиков, что мы потом оценили, но вот у старшины из БАО[15] выражение лица похожее было, отчего я тихо смеюсь.
— Да, — кивает Сашка. — Понимаю веселье. Ничего ж себе…
— Сказка это, Саша, — улыбаюсь я ему. — В сказке чего только не может быть…
— Это точно, — кивает он, обнимая меня, ну и девочек, конечно, тоже.
Машенька, кстати, совсем уже прошлое забыла, скачет и веселится со всеми, а вот ночью… Ночью нас учат, как правильно по снам ходить. Малышки играют, для них детский уголок организовали, потому что они первые малыши за всю историю Академии, а вот нас обучают довольно серьёзно. Кстати, именно мастер Ригер подсказал вариант решения моей проблемы. Я Тридевятого подсознательно боюсь, отсюда все беды и растут, получается. Ну он мудрый, не одна сотня лет, получается, ему виднее.
Ну а раз ему виднее, то чего, спрашивается, долго думать. Вот и везут нас куда-то подальше от людей, потому что никто не представляет, что произойдёт в результате этого самого резонанса. Даже мамочка говорит, что не знает, а она мудрая, она многое видела, поэтому ждём.
— Приехали, — сообщает Яга. — Вылезаем.
— Что делать-то надо? — интересуюсь я у неё.
— Берёшь деток, мужа своего, — начинает она объяснять, — обнимаете всей толпой дерево и обращаетесь к Матери-природе, ну а там — как пойдёт…
— Ничего не поняла, — признаюсь я. — Но сделаю, как говоришь.
Как будто у нас выбор есть… Я объясняю малышкам, что нужно вместе с родителями обнять во-он то дерево и пожелать чего-нибудь. Малышки слушают внимательно, затем кивают и топают к дубу. Ну и мы с Сашкой туда же отправляемся. Обнимаем все вместе это самое дерево, я обращаюсь, к кому сказано, и вот в этот самый миг что-то происходит. Я словно выпадаю из мира, оказавшись в той самой страшной комнате. Только я будто из-под потолка смотрю, а Марья с фашистом разговаривают, оторопело рассматривая осыпавшееся яркими звёздочками тело.
— Получается, действительно княжна этой земли… — задумчиво произносит Марья. — И проклявшая нас напоследок.
— Что это значит? — спрашивает фашист проклятый.