Кост засмеялся.
— Ты уже получил результаты углеводородного исследования тела с Пре-Сен-Жерве?
— Да, я уже думал, что придется потревожить отдел поджогов центральной лаборатории, но они оказались в курсе и хорошо осведомлены — как, я думаю, и все. В твоих интересах избавиться от всего этого; ты в центре внимания, Коломбо.
— Видишь, ты тоже можешь быть неприятным.
Капитан положил руку на плечо мужчине в белом халате. Его густая борода шестидесятника вполне сочеталась с обязанностями полицейского криминалиста. На столе стояли фотографии в рамках, но не обычные снимки семьи и детишек, а самые красивые места преступлений, где он был привлечен к расследованию. Несколько из них Кост узнал, поскольку когда-то работал над этими делами. Дело женщины, частично съеденной расстроенным бывшим бойфрендом. Дело о плохо обернувшейся сексуальной игре с типом, найденным мертвым и привязанным к андреевскому кресту, будто развратная версия Христа. Ничего патологического, просто привычка и толстый панцирь, взгляд только с профессиональной точки зрения. Между этими двумя людьми существовала нерасторжимая связь. Связь, источником которой являлась общая и весьма личная история; о ней никто из них не забыл, и не было необходимости говорить об этом вслух.
Виктор вышел от криминалистов, на ходу пробегая глазами технический отчет, который держал в руке. Вернувшись к себе в кабинет, он нашел Сэма, находящегося в центре комнаты и читающего остальной группе с планшета.
— Первый зафиксированный случай — тысяча семьсот тридцать первый, Верона, Италия. Жертвой была графиня Корнелия Банди в возрасте шестидесяти двух лет. Судья написал в рапорте: «Судя по всему, таинственный огонь сам собой вспыхнул в груди графини». В тысяча семьсот восемьдесят втором похожий случай — хирург, совершивший осмотр тела, объявил: «Тело само усохло меньше чем за семь часов, в то время как ни один из предметов одежды не обгорел». В тысяча девятьсот семьдесят седьмом эксперт, назначенный прокуратурой Нанси, допускает в своем отчете, что, возможно, имел место случай самопроизвольного возгорания. Женщина найдена у себя дома обгоревшей; кости, превратившиеся в уголь, должно быть, находились под воздействием температуры две тысячи градусов по Цельсию, но больше в квартире ничего не сгорело. К этому следует добавить события, которые произошли в присутствии очевидцев. Тысяча девятьсот тридцать восьмой, Челмстфорд, Англия: юная девушка загорается в бальном зале, другая в тысяча девятьсот восьмидесятом — на дискотеке в Дарлингтоне. В каждом из этих случаев на месте не было обнаружено ничего, что ускоряло бы горение. В две тысячи десятом ирландская полиция сделала вывод, что причиной гибели пенсионера в Голуэе может быть самопроизвольное возгорание, и…
Кост прервал его, швырнув ему на стол отчет Центральной лаборатории.
— И в две тысячи двенадцатом Франк Самой умер в результате сожжения, облит бензином, никакой тайны. Уточняю: девяносто восьмым бензином.
Ронан, как всегда, проявил деликатность.
— Самым дорогим, широкий жест.
Сэм был заметно разочарован. Его уже лишили иллюзий на предмет зомби, а теперь и самопроизвольное возгорание больше не находило слушателей. Увлеченный больше версией, связанной с тайной, чем с научным объяснением, он переспросил:
— В лаборатории уверены?
— Использование хромографа в газовой фазе с детектором ионизации огня — этого достаточно? Во всяком случае, по-моему, все это выглядит достаточно убедительным, чтобы не сомневаться.
Кост присел на свой стол.
— Меня только что загарпунила Дамиани. Ей позвонил Марк Фарель, репортер-криминалист, не в привычках которого щадить нас.
— Специальный полицейский разоблачитель, — добавил Ронан. — Должно быть, Фарель настолько завязан с этим делом, что мог бы даже предложить сотрудничать, вместо того чтобы стрелять в спину.
— Некоторым образом мы собираемся воспользоваться этим преимуществом. Пресса уже в курсе, и ей не нужно никаких доказательств, чтобы связать два этих дела. Представляю себе завтрашние заголовки и думаю, что к ним не понадобится много добавлять, чтобы пошли слухи и в департаменте воцарился страх. Для справки: Дамиани тоже начинает заигрывать с управлением на набережной Орфевр, тридцать шесть[19]. Это дело их интересует.
Де Риттер, которая знала, что должна проявлять сдержанность, осмелилась:
— А я как раз думала, что они берутся за убийства, когда преступник неизвестен. Как вы тогда объясните, что эти два дела еще не в их ведении?