— «Быки»[40] скоропалительно провели параллели между взломом опечатанного помещения в отделе наркоконтроля и нашим визитом к Жордану Полену, вот и всё. Кстати, взгляни, снаружи никого нет?
— Ты принимаешь меня за дуру? Тебе запрещено с нами разговаривать, даже приходить в свой кабинет, и мы вынуждены сидеть в этом скверном баре; тебе это вообще о чем-нибудь говорит?
Кост колебался; он был тронут присутствием каждого, но чувствовал себя виноватым при одной мысли, что тащит их за собой.
— У меня будет несколько дней каникул. Сэм, если можешь оказать последнюю услугу, мне нужен телефон Фареля — журналиста, который дал нам наводку на анонима из телефонной кабины.
Де Риттер измученно выдохнула:
— Хороши каникулы…
Виктор пропустил ее шпильку мимо ушей.
— А до тех пор — никаких контактов, никаких телефонных звонков, не выходим за рамки дозволенного.
Все пятеро одновременно схватили свои стаканы и одним глотком осушили их — каждый со своей фирменной гримасой. Под столом, не пытаясь это скрыть, Леа взяла руку Коста и нежно сжала.
Он согласился, чтобы она его подвезла, и был удивлен, когда Леа взяла правильное направление безо всяких подсказок.
— Вы знаете, где я живу?
— Если заглянете в свой мобильник, увидите, что я вам немного надоедала в течение последних нескольких часов. Я даже позволила себе поискать номер вашего домашнего телефона в «Желтых страницах».
— У меня его больше нет.
— Почему же, есть, — еле слышно возразила она, — на имя месье Коста и мадемуазель Мельвин.
Кост попытался объяснить:
— Это…
— Я знаю, кто такая мадемуазель Мельвин, Виктор. Я знаю, кем она была для вас. Полагаю, вы чувствуете себя ответственным. Этого достаточно, чтобы держать у себя в голове, что вы должны быть здесь ради всех, кого любите: Матиаса, своей команды… Независимо от степени риска, брать все на себя. Достаточно, чтобы больше не отваживаться на отношения. Достаточно, чтобы не смотреть мне в глаза.
Взгляд выдавал его эмоции, и Кост отнюдь не выглядел закрытой книгой для интересующихся; из него можно было вытянуть все за четыре фразы, и потому капитан оставался безмолвным. Он все еще был с той, с другой, и понимал это. Но сказанное Леа могло все изменить.
Она припарковалась у его дома. Несмотря на то, что мотор был заглушен, Кост не пошевелился. Стекла усеивал моросящий дождь, стекающие капли проделали дорожки, и город словно растаял. В тишине, которую можно было назвать неловкой, сердце Леа принялось колотиться о грудную клетку. Она чувствовала, как кровь стучит в висках, а в животе разливается нежное тепло. Если через три секунды он не поцелует ее, она сделает это сама.
Сосредоточенный на совершенно другом, Кост не дал ей даже этот срок. Застав ее врасплох, он поблагодарил, вышел из машины и скрылся за пеленой дождя.
Вот хам. Леа поклялась больше никогда не давать ему трех секунд и всю обратную дорогу была страшно зла.
Уже выйдя из душа и немного восстановив внутреннее равновесие, Кост снова включил мобильник. Последнее сообщение было от Сэма и содержало контактные данные Фареля.
— Через час? — предложил Кост.
Казалось, журналист вовсе не был удивлен.
— В десять, согласен. Музыкальное кафе, девятнадцатый округ, вас устраивает? Пора изгнать нескольких демонов.
Косту было нужно поговорить с кем-нибудь, кто мог бы предложить ему новый угол зрения. Этот журналист вел расследование относительно «кода 93», пообщался с Матиасом, однако ничего не сделал с его информацией. Капитан надеялся, что Фарель сможет развеять туман, расстелившийся в его мозгах.
56
За пять минут до назначенного срока двое мужчин встретились в условленном месте — за столиком в глубине, скрытые большим пианино.
— У вас привычки полицейского, Фарель.
— Всегда являться заранее. Разведать места и людей. Проверить различные выходы. Выбрать столик в глубине и усесться к входу лицом, а ни в коем случае не спиной.
— Как раз этому нас и учат.
Официант принял заказы и оставил их одних. У Коста не было намерения затягивать встречу.
— Я говорю вам, что у меня есть, а вы пытаетесь дополнить. Устраивает вас такая сделка?
— Фраза, которую мечтает услышать всякий журналист. Большего я и не просил бы.
Кост вдохнул, как если б собирался выдать всю историю на одном дыхании.